Моя любимая заучка

Хотелось думать о своём, но слух всё равно прорезал её резкий звонкий голос. Заткнуть бы ей чем-нибудь рот…

За ужином он принципиально сел между Тёмой и Заболотиным, голова начала болеть от надоедливого голоса Паулины.

Громов уже доедал жаркое, как заметил парочку студентов, медленно направляющихся к выходу из зала.

Ромашова, в своих узких джинсах, и кофте в тон к длинным волнистым волосам, небрежными локонами спадающими на спину, шла рядом со Смирновым, повернула к нему голову и мило улыбалась. Захар уверенной походкой вышагивал рядом, что-то весело рассказывая, чуть потрясывая своими мерзкими кудрями.

Они шли рядом, как влюблённая парочка, осталось только встать и засосаться. Как же противно на них было смотреть.

Громов с силой впился в вилку, отчего та начала загибаться. Заболотин, заметив напрягшегося друга, и проследив его взгляд, непонимающе спросил:

— Эй, Макс, ты чего? Ты уверен, что на патруле ты её не прибьёшь? Но я бы тоже злился, если бы меня поставили в пару с Ромашкой.

— Да нет, всё нормально, — Максим уставился в свою тарелку, ощущая дикую ярость, накатывающую огромными волнами. Вот-вот начнётся шторм.

* * *Кивнув на прощание друзьям, Громов направился на выход из гостиной. Путь лежал почти через весь корпус до шестого этажа, где находился теперь их новый кабинет с заучкой Ромашовой.

Громов шёл быстро, подгоняемый злобными мыслями, стучащимися в висок. Грёбаный блондин-выскочка.

Максим не узнавал ощущения, раздираемые его сейчас. Он был с ними не знаком. Ведь Захар конкретно ему ничего не сделал. Но что-то подсказывало, если бы даже и сделал, то реакция была бы не такой острой.

Нахмурив брови и накинув на лицо непроницаемую маску, Громов распахнул дверь нужного кабинета и зашёл внутрь.

Ромашова стояла к нему спиной.

Громов осмотрелся. Пара дубовых столов, между ними небольшой диванчик с кофейным столиком. Несколько картин с изображением природы, большое окно в форме арки. Кабинет небольшой, но уютный, ничего лишнего.