Моя любимая мачеха, или Она не твоя

С годами понимаешь, что какие-то вещи можно вычеркнуть из жизни, чтобы пойти дальше.

— Значит, ты смог ее простить? Я думала, такое не прощают.

Я усмехнулся. Моя маленькая наивная девочка. Прощают все, пока любят и хотят быть вместе.

— Если оба хотят быть вместе и готовы забыть прошлые ошибки, то измена не станет на пути. Каждый может ошибаться, главное — сделать выводы из прошлого и решить, чего же ты хочешь. Если свободы и новых

ощущений, то спасать что-либо бессмысленно. Если же, оступившись, ты начинаешь ценить то, что имеешь, боишься потерять избранника и всячески хочешь сохранить отношения, то глупо поддаваться обидам.

Милена неуверенно улыбнулась.

— Спасибо.

Я улыбнулся в ответ. Не за что, ангел мой. Тебе я готов открыть даже самые темные уголки своей души.

Дома нас ждала Катя со слезами на глазах.

— Он меня выгнал! Позволил своим друзьям обозвать меня Кукушкой! — кричала на весь дом женщина, заламывая руки и то и дело вытирая глаза.

Слез там уже давно не было, но она продолжала тереть кожу, отчего та покраснела.

— Баграт, ты меня слышишь? Ты должен с ним немедленно поговорить, объяснить, что так себя вести некрасиво!

Я с силой сжал кулаки. Сука! Некрасиво? Когда она бросала Ромку, убегая со своим испанцем — это было красиво? Мне хотелось рубануть со всей силы в стену, чтобы выплеснуть весь гнев и злость. Я помнил, как сын плакал и звал маму. Его слезы я никогда не прощу Кате. Ромка так нуждался в ней."

"— Я тебя слышу, а теперь и ты послушай меня. Ты заслужила все это и даже больше.

Женщина упрямо сжала губы и задрала подбородок, демонстрируя решительность:

— Я остаюсь.

— Твое право, а мое — держаться в стороне.

— Даже не поможешь? — едко поинтересовалась брюнетка, заломив бровь.

— Сама заварила кашу, сама и расхлебывай.

— Ты действительно в это веришь, или тебе просто так спокойнее жить? В развале нашего брака ты виноват не меньше меня.

Я усмехнулся. Конечно, это ведь я гулял с подругами по клубам, ресторанам, менял любовников как перчатки и уезжал в отпуск, сообщая об этом уже из другой страны. Отец тогда предлагал мне радикальные методы — тотальный контроль жены с применением мужской силы, но тогда бы я перестал себя уважать.