Моя любимая мачеха, или Она не твоя

Моя жизнь превратилась в ад, но мучиться в одиночестве я не собирался. Утяну мамочку за собой.

Я криво усмехнулся, вспомнив лицо Милены: эти красные щечки, огромные глаза, в которых плескались ненависть и стыд, но сильнее всего меня привлекали пухлые губы без помады. Черт, как же мне хотелось впиться в них, насладиться сладостью…

Алла громко застонала, возвращая меня к реальности, и я хотел заткнуть ей рот ладонью, но вовремя одернул себя.

— Громче! — приказал ей, и девушка тут же подчинилась и выкрикнула мое имя.

Мысль, что Милена сидит в своей комнате, и слышит, как я трахаю девку на кухне, заводила все сильнее, и я ускорился.

Алла визжала, стонала, кричала на весь дом, а я фантазировал о мачехе.

Глава 10 Милена и Баграт

Милена

— Баграт, — я позвала мужа и он, оторвавшись от бумаг, посмотрел на меня.

— Привет, что ты здесь делаешь?

Мужчина нахмурился и посмотрел на часы. Да, уже начало восьмого. В офисе он один.

— Думаю, нам нужно поговорить.

Я решительно подошла к его столу и опустилась в кресло.

— Что-то случилось?

— Да. То есть, нет. Баграт, между нами, мной и тобой, ничего не происходит. Ты избегаешь меня, не приходишь домой. Я уже вся извелась, не понимаю, что ты от меня хочешь. Кем ты меня видишь."

"Оторвав взгляд от своих рук, я посмотрела в лицо мужу.

— Я хочу знать правила нашего брака и свою роль в твоей жизни.

Карие глаза вспыхнули золотом, и мужчина, поднявшись из кресла, подошел ко мне. Баграт взял мои руки и потянул на себя, приглашая подняться.

— Ты моя жена, мое сокровище.

Пальцы погладили мою щеку, и мне захотелось прикрыть глаза и прижаться к его руке, насладиться теплом, лаской.

— Не понимаю…

— Милена, я мужчина и, конечно, хочу тебя, — я покраснела от откровенного признания мужа, но испытала облегчение. — Посмотри на меня.

Баграт приподнял мой подбородок. Медленно приблизился к моему лицу и взял мои губы в сладкий плен. Я почти мгновенно потерялась в поцелуе: потянулась навстречу, приоткрыла губы, впустила его язык и пропала.

Даже представить не могла, что бывают поцелуи такими. Я пылала, горела, прижималась всем телом к Баграту и дрожала.

Когда поцелуй прервался, я еле устояла на ногах, муж удержал, прижимая к себе. Его взгляд был полон желания, а мужское достоинство упиралось мне в бедро.

Словно завороженная, я смотрела в темный омут глаз Баграта.

— Мила, езжай домой. Я едва сдерживаюсь, чтобы не сделать тебя своей.