Моя гениальная подруга

Я смотрела на нее, пытаясь понять, шутит она или нет. Она не шутила. Потом она ткнула в сторону Антонио:

– А он знает тебе цену?

– Мы встречаемся всего двадцать дней.

– Ты его любишь?

– Нет.

– А зачем тогда?

Я посмотрела на нее с вызовом:

– А ты любишь Стефано?

– Очень, – ответила она серьезно.

– Больше, чем родителей? Больше, чем Рино?

– Больше, чем кого бы то ни было. Но не больше, чем тебя.

– Смеешься?

В то же время у меня мелькнула мысль: даже если она надо мной смеется, как здорово сидеть с ней на горячем пирсе, опустив ноги в воду, и болтать, хоть она и не спрашивает, что я сейчас читаю и как сдала экзамены.

Может быть, еще не все потеряно? Может быть, и после ее свадьбы между нами что-то сохранится?

– Я хожу сюда каждый день, – сказала я ей. – Приходи и ты.

Ее это предложение воодушевило. Она передала его Стефано, и он не возражал. Это и правда был чудесный день. Когда солнце начало клониться в закату, я сказала, что мне пора везти девочек домой. Стефано пошел к кассе и обнаружил, что Антонио уже за всех заплатил.

Стефано немного посокрушался, но потом просто сказал спасибо. Как только Стефано с Лилой уехали на своей машине, я отругала Антонио. Мелина и Ада мыли лестницы в подъездах, а он в своей автомастерской зарабатывал всего ничего.

– Зачем ты полез платить? – чуть ли не кричала я на него.

– Затем, что мы с тобой красивее их. И благороднее, – ответил он.

50Сама того не заметив, я привязалась к Антонио. Наши сексуальные игры стали чуть смелее.

Я хотела спросить у Лилы, что делают они со Стефано, когда остаются одни в машине. То же, что мы с Антонио, или больше? Например, то, что врал о ней Солара? Кроме нее, мне больше не с кем было это обсудить. Но мне так и не удалось задать ей эти вопросы: она больше ни разу не появилась в Sea Garden.

К середине августа моя работа закончилась, как и радость от солнца и моря. Продавщица канцтоваров осталась мной очень довольна, хотя девочки, расхваливая меня, рассказали матери, что иногда к нам на пляж приходил мой друг, с которым они вместе прыгали в воду.

Я боялась, что она станет ворчать, но она лишь обняла меня и сказала: «Слава богу! Тебе надо стать чуточку легкомысленнее, а то ты слишком уж серьезна для своих лет. Вон, посмотри на Лину Черулло, – с усмешкой добавила она. – Вот уж кто времени даром не теряет».

Вечером на пруду я сказала Антонио:

– Всегда так было, с самого детства: все считали ее плохой, а меня – хорошей.