Моя гениальная подруга

Многие одноклассники ушли из школы, и класс поредел. Джино коллекционировал «неуды» и просил меня о помощи. Я пыталась ему объяснять, но на самом деле ему нужно было, чтобы я дала ему списать. Я не возражала, хотя мне это не нравилось: он даже не вникал в смысл того, что списывал. Проблемы возникли и у Альфонсо, хотя он учился очень прилежно. Однажды на греческом, отвечая у доски, он расплакался – жуткое унижение для парня. Понятное дело, он сдерживался из последних сил, но не вытерпел и пустил слезу. Все растерянно молчали, и только Джино – то ли от общей нервозности, то ли от злорадства, что соседу по парте тоже досталось, – громко рассмеялся.

Когда мы шли из школы, я сказала ему, что больше не буду с ним встречаться. «Тебе что, нравится Альфонсо?» – встревоженно спросил он. Нет, объяснила я, просто мне больше не нравится он сам. Он залепетал, что мы слишком недавно вместе и что я поступаю неправильно. Вообще-то, мы с ним не делали ничего особенного: целовались, но без языков, а как-то раз он попытался потрогать меня за грудь, но я его оттолкнула. Он стал меня упрашивать еще хоть немного побыть его девушкой, но я не поддалась на его уговоры. Я понимала, что ничего не потеряю, если он не будет провожать меня до школы и обратно."

"Спустя несколько дней после этого разговора с Джино Лила рассказала мне, что ей практически одновременно признались в любви сразу двое: это в ее жизни случилось впервые. Однажды утром, когда она шла в лавку, ее догнал Паскуале. Вид у него был усталый, и он очень волновался.

Он сказал, что беспокоился, потому что давно не видел ее в мастерской и думал, что она заболела. Но теперь, когда он убедился, что с ней все в порядке, он счастлив. При этом у него на лице не было ни намека на счастье. Он замолчал, а через минуту полузадушенным голосом не сказал, а скорее прохрипел, что любит ее. Так любит, что, если она не против, он пойдет к ее брату, родителям и кому угодно еще и скажет, что просит ее руки. Она не могла произнести ни слова, первые несколько секунд ей вообще казалось, что он шутит. Я тысячу раз говорила ей, что Паскуале положил на нее глаз, но она мне не верила. И вот теперь в прекрасный весенний день он чуть ли не со слезами на глазах умолял ее стать его невестой, потому что без нее его жизнь теряет всякий смысл. Да уж, нелегкое это дело – выслушивать признание в любви! Лила осторожно подбирала слова, чтобы отказать ему, не произнося при этом слово «нет». Она сказала, что тоже любит его, но не как жениха.