Моя драгоценность

Каштановые локоны, большие бархатные карие глаза, чуть вздёрнутый носик и нежный изгиб губ – Морин выглядела беззащитно и трогательно, что вызвало у фирр лёгкое раздражение. Хотя, если Тигрица сама нацелилась на Вейнерда, вряд ли она подпустит близко к нему сестру. «Зачем тогда брала?» – мелькнула у Левидии желчная мысль.

– Доброго дня, – поздоровалась Морин приятным, музыкальным голоском.

– Вейн, ты говорил, напишешь брату, да? – прямо спросила Аринтия, не торопясь однако спрыгивать.

А барон так же не торопился подставлять ей руки. Прикрепив корзину к своему седлу, он усмехнулся уголком губ, не удостоив Морин взглядом, и кивнул.

– Да, я утром отправил ему письмо, – ответил он.

Потом вдруг обернулся и посмотрел в глаза Леви. И подмигнул.

– Думаю, вечером будет уже ответ, – как ни в чём не бывало, продолжил Вейнерд, отвернувшись. – Но даже если он приедет, скорее всего, ненадолго, дня на два-три.

– О, надо будет обязательно что-нибудь придумать! – с воодушевлением произнесла Тигрица.

"Леви же пыталась унять заколотившееся сердце, и бросив осторожный взгляд, убедилась, что Элетта не заметила выходки Вейнерда. Да что происходит, в конце концов! Додумать она не успела: начали подтягиваться остальные из компании, стало шумно и не до тревожных мыслей. Конечно, Сигер сразу направился к Эли, и Левидия заметила мелькнувший в глазах сестры огонёк раздражения, однако больше маркиза ничем не выдала своих эмоций.

Глава 3

– Вейн, отстань! – тихонько прошипела она, порадовавшись, что Элетта отъехала немного в сопровождении Сигера.

Брови барона поднялись в удивлении.

– Леви, ты чего рычишь, – миролюбиво произнёс он, однако его улыбка стала шире. – Я просто хочу уточнить один момент.

Слегка обескураженная Левидия хлопнула ресницами, растеряв запал раздражения, и ответила не сразу. В голову настойчиво полезли картинки вчерашнего вечера…

– Я в этом уже не так уверена, – сухо отозвалась она, ухватившись за седло и поставив ногу в стремя. И всё же не удержалась от шпильки. – Будешь вести себя, как болван, и дальше, точно разонравишься, – язвительно добавила она и села на лошадь.