Моя драгоценность

Ноги Нори так и не расцепила, по-прежнему желая находиться как можно ближе к Ормару. Никакой неловкости или запоздалого смущения она не чувствовала, только глубокое удовлетворение, и губы то и дело норовили разъехаться в глупой, счастливой улыбке. Она отложила на потом попытку выяснить, что же с ней произошло всего за несколько дней пребывания рядом с графом.

– Что? – кротко отозвалась Норрэна, опёршись ладонями на подоконник и слегка выгнувшись.

Видимо, всё нужное Ори увидел в её взгляде, потому как улыбнулся в ответ, нежно коснулся припухших губ лёгким поцелуем и обнял, без труда сняв с подоконника.

– Такая лёгкая, – пробормотал он и куда-то понёс свою драгоценную ношу. – Ну теперь-то хоть скажешь, как зовут по-настоящему?

Нори же, крепко обняв Ормара за шею, захихикала, уткнувшись ему в плечо, желание пошалить никак не хотело отпускать.

– Ты же сказал, сам обо всём догадаешься, – ехидно ответила она. – Сдаёшься?

И тут же получила несильный шлепок по пятой точке и возмущённо пискнула, не оставшись в долгу и стукнув графа по спине.

– Ори!..

– Ещё и вредная, – длинно вздохнул де Сано, ногой открыв дверь в ванную, и щелчком зажёг там лампу. – Откуда ты на меня свалилась, ясноглазая?

Норрэна потянулась в его руках, как большая, сытая кошка, и зажмурилась, снова обняв.

– С неба, – тем же кротким голосом отозвалась девушка, поняв, что не хочет никаких разборок сейчас."

"Утром, всё утром. Сейчас же – тёплая, душистая вода, бережные объятия, ласковые, осторожные прикосновения её первого мужчины.

Нори совсем разморило, и она даже ухитрилась задремать, пока Ормар аккуратно мыл её, и очень смутно помнила, как потом извлёк из ванной, завернул в полотенце и снова куда-то понёс. Широко зевнув, она, кажется, уснула уже по пути к кровати, свернувшись калачиком на руках Ори, и временно отодвинув все сложности на потом. Плечо напарника оказалось ужасно удобным, сквозь сон подумалось Нори, она поудобнее устроилась на нём, прижавшись к тёплому боку, и окончательно уснула. Уже до самого утра.

– Нори-и-и-и, просыпайся, – знакомый ласковый голос у самого уха, и прикосновение к щеке – пальцы убрали прядь.

Леди Алмаз недовольно промычала, поморщилась и крепче обняла подушку, не желая выныривать из мягких объятий сна. Тихий смех Ормара, и одеяло поползло, лишая такого уютного тепла, и Нори, возмущённо засопев, перевернулась, уставившись на неугомонного напарника.