(моя) чужая семья

— Уф, у меня голова кругом идёт, — морщусь, и нащупав подлокотник кресла, присаживаюсь, — Как же так получилось? Мы трое, прошли столько…

Не могла просто принять всё происходящее. Слишком много новостей. В прочем, как и всегда.

— Санта—Барбара какая—то, — прячу лицо в ладонях, чтобы хоть немного собраться с мыслями. Всё это похоже на какой—то страшный сон. Сколько раз я говорила, что моя жизнь перевернулась с ног на голову? Кажется, что это уже норма для меня. Даже представить не могла, что наша дружба с Таней закончится вот так.

Столько лет мы втроём были вместе. А теперь…

— Брат оказался не братом, подруга – сестрой, вторая подруга врагом, — бормочу себе под нос, пытаясь принять услышанную информацию, — Вы об этом говорили в больнице? – перевожу взгляд с мужа на Машу. Вот кстати даже не подумала бы, что между ними какое—то родство. Честно говоря, с Андреем Кирилл больше похожи, чем с девушкой.

— Кариш, — на плечи ложатся мужские руки, — После встречи с Таней, Маша…

— Это стало последней каплей, — перебивает, — Знаешь, — встаёт из—за стола и скрестив руки на груди начинает ходить туда—сюда, — На самом деле Кирилл не раз заводил разговор о том, чтобы рассказать тебе правду, но я была против.

И по поводу нас, и по поводу Тани. Вся эта история вымотала меня. И я понимала, насколько устала ты за последнее время. Мне было страшно. Боялась, что после этой правды ты уже не сможешь оправиться. Мы ведь были как сёстры, а тут такое, — буквально читает мои мысли, — Но после этой встречи, поняла что так больше не может продолжаться. Ты должна была всё узнать. Вот только обвинить могла в сокрытии информации мужа. У вас только начало всё более—менее налаживаться. Карин, я же вижу, ты стала спокойнее, счастливая такая, — улыбается и у меня у самой на лице появляется улыбка.

— Маш, я готов отвечать сам, ведь моя вина тоже есть!

— Но ведь уговорила тебя я! – спорит девушка, — Убедила, что правда только навредит.

Так, сейчас поколочу обоих, честное слово.

— Ну давайте вы ещё будете ругаться из—за того, чьей вины больше, — фыркаю, — Ребят, хватит!

Встаю и смотрю на обоих с укором.

— Мне хочется вам обоим настучать по голове. Вы хоть представляете, что я подумала, увидев вас чуть ли не в обнимку? – на лице Маши появляется виноватое выражение лица, а вот Юданов расплывается в улыбке, — Чего лыбишься?

— Ревнуешь, моя девочка, — подходит и притягивает к себе, — Даже не отрицай.

— И не собиралась, — вздёрнула подбородок, посмотрела с вызовом, — Да, ревную.