Моя. Чужая. Беременная

Рядом с кроватью стоит прибор диагностики. У стены – тумбочка, а на ней ваза с цветами.

Опускаю взгляд на себя. Я лежу поверх одеяла. На мне больничный халат. На указательном пальце мигает датчик, на безымянном – виден след от кольца. Странно, а кольцо куда делось? Я замужем или нет?

Пытаюсь сосредоточиться на ответах, но затылок взрывается болью. Хочу сесть, но тело не слушается. Палата перед глазами плывет. Тянусь рукой к затылку. Нащупываю бинты.

Да что же случилось? Совсем ничего не помню...

Поворачиваю голову в другую сторону.

Блондин сидит в кресле напротив кровати. Сосредоточенно печатает на ноутбуке и не смотрит на меня.

Зато я засматриваюсь на него. Отмечаю, как его глаза следят за строчками на экране, как он морщит лоб, как костяшками пальцами трет переносицу.

– Привет, – хрипло произношу.

Во рту сухо как в пустыне. Хочется пить, но еще больше хочется, чтобы незнакомец ответил и объяснил, что происходит.

Он отрывается от экрана и устремляет взгляд на меня. Сосредоточенный, хмурый, опасный.

У него такой взгляд, что мне становится не по себе. Почему он так смотрит? Будто недоволен, что я очнулась.

– Нет, – отвечает после минутного молчания.

Голос у него хриплый, вибрирующий. Каждый звук проходит по мне толпой оголтелых мурашек.

Блондин поднимается с места.

– Как ты себя чувствуешь?

– Голова болит, – признаюсь.

Стараюсь улыбнуться, чтобы развеять возникшее напряжение.

Но незнакомец остается серьезным. Кажется, он вообще не умеет улыбаться. Ни один мускул не дрогнул у него на лице.

Но обращается ко мне фамильярно, на “ты”. Видимо, мы близко знакомы. Может, это мой родственник или друг…

Хочу подняться.

– Лежи, доктор сказал, чтобы ты не двигалась.

Я мну одеяло и отвожу взгляд. Чувствую себя неловко рядом с ним.

– Ты сильно ударилась затылком и всю ночь пролежала без сознания. Могут быть проблемы с памятью, – продолжает он, пристально глядя мне в глаза из-под полуопущенных ресниц. – Помнишь, как тебя зовут?

– Я… – запинаюсь.

Ну же, это всего лишь имя. Его каждому человеку дают при рождении.

Но стоит напрячь память – и затылок снова взрывается адской болью, а перед глазами темнеет.

– Не помню… – выдыхаю.