Моя. Чужая. Беременная

Это не может быть правдой!

Георгий сжимает кулак и нависает надо мной, продолжая что-то рычать. Но я уже не слышу его. Просто вжимаюсь в стену.

В голове рваными кадрами проносятся воспоминания. Мы же оба хотели ребенка! Он утешал меня после неудачных попыток, нашел хорошего врача, отвез в санаторий, оплатил терапию. Что с ним не так?!

– Шлюха! – бросает он, брызжа слюной. – Так и знал, что ты шлюха!

Слова бьют больнее всего.

– Мы… мы же так хотели… – шепчу.

–Убирайся! Видеть тебя не хочу. Вон из моего дома!

Он напирает, а я пячусь к входной двери.

Ноги не слушаются. Меня затопляет отчаяние.

Нельзя позволять такое!

Отмираю. Руки сжимаются в кулаки.

– Никуда я не пойду! – бросаю в сердцах. – Это и мой дом тоже!

– Нихрена, квартира на мне. Ты здесь даже не прописана!

Он прав. Я прописана на другом конце города. В квартире родителей.

– Хочешь, чтоб я ушла? – зло смотрю на него. – Я уйду, но ты еще пожалеешь! Если тебе не нужен этот ребенок, то я подаю на развод!

Дергаю ручку входной двери.

Уже внизу вспоминаю: забыла даже куртку накинуть, но возвращаться не буду. По крайней мере, не сейчас.

За соседним домом есть стоянка такси. Найму машину, переночую в квартире родителей. Она уже три года пустует, с тех пор, как умер отец. А мамы семь лет назад не стало. Но наличка там есть, хватит, чтобы заплатить за такси. Я везде храню мелочь на всякий случай.

Подожду, пока все утрясется, а потом мы с Жорой нормально поговорим. Хотя…

Какое “нормально” может быть после того, что он сделал? Завтра же свяжусь с адвокатом и подам на развод!

Поддаваясь порыву, срываю с пальца обручальное кольцо. Сжимаю его в кулаке.

Сверху доносится голос. Кажется, Жора выскочил вслед за мной, но я успеваю хлопнуть дверью подъезда и оказываюсь на крыльце.

Сердце болит, ноги сами несут меня куда подальше. Срезаю путь через двор. Холод пробирается под кожу.

Надо дорогу перебежать. Стоянка такси сразу за углом. И опять здесь фонарь не горит…

Перед глазами продолжает стоять безобразная сцена: муж с занесенной рукой. Неужели он в самом деле собирался ударить меня?

У мусорных баков копошится местная попрошайка. Я ее знаю. Женщина неопределенного возраста с прокуренным голосом и синим одутловатым лицом хронической алкоголички.