Мой враг-дракон: Разоблачить и не влюбиться (СИ)

Серые квадраты, а по бокам и снизу обита красным бархатом. Никогда такого не видел.

Дааль поймал мой взгляд, коротко объяснил:

— Тейрок.

А, ну ясно. Игра, которую любили белые драконы. Как-то видел правила тейрока в книге, но с тех пор благополучно их позабыл.

— Дела? Дела продвигаются хорошо, благородный Дааль, — ответил я, как полагалось. Надоели все эти «достойные» и «благородные»…

— Если вы утомились, — Дааль положил доску от тейрока в шкаф и повернулся ко мне с этой своей благодушной улыбкой, — я разрешаю вам прогуляться и отдохнуть.

— Мне так больше нравится, — пробурчал я, с удовольствием отпихнув от себя чернильницу и лист пергамента. Надо же, задумался, украсил его кляксой и не заметил.

— Нравится? Ну что ж, как вам угодно, — смех у старика был такой же чересчур благодушный, как и он сам. Может, поэтому он мне и не нравился. Лучше бы главой квизари поставили кого-то другого. Хотя кто меня спрашивал, я должен был благодарить за то, что меня, выходца из преступного рода Ассту, вообще взяли на службу!

Я встал, с наслаждением потянулся.

Но не всё оказалось так просто: на ступеньках у входа во дворец я увидел Анию. В белой накидке, с распущенными, как обычно, волосами. Тоже решила подышать свежим воздухом? В допросной не понравилось?

Поодаль тосковали её стражники. Да, не позавидуешь им — везде таскаться за этой девчонкой.

— Рад вас видеть, благородная Ания, — постарался сказать это как можно безразличнее. Как же, будешь тут безразличным! При виде Ании не мог понять, чего во мне больше — злости или желания смотреть на неё, не отрываясь, а может, и не только смотреть… Демоны его знают! Не хотел об этом думать.

— Рик, — она замялась, повернулась ко мне лицом. Такая красивая, с ладной фигуркой и светлыми кудряшками, как у небесных Хранителей. И угораздило же её оказаться сестрой Ирр-Каэма, будь он проклят!

— Слушаю вас, — изобразил внимание.

— Вы извините… что я тогда упомянула Ирлигард. Мне ведь благородный альгахри Ниарвен всё рассказал… про ваших родителей.

Вот так взяла и затронула тему, которую при мне нельзя было затрагивать! Теперь я не знал, чего во мне больше — злости или удивления, что сестрица Каэма просит прощения у меня. Её кровного врага.

— Не нужно извинений, Ания, — мой голос прозвучал хрипло.