Мой желанный враг

- Например, чем ты жила до встречи с Витей? – Мне нравилось заставлять её нервничать. Я видел, что от моих слов её бьёт током, и получал удовольствие. – Или с кем?

Она побледнела, заёрзала на стуле, задышала тяжело, но совсем некстати Воскресенский соскочил с места:

- Марк, идём на сцену, нас приглашают!

Твою мать! Я был так близко.

Так плотно подобрался к тому, что изводило меня эти несколько дней. Эта лживая деревенщина похотливо извивалась в моих руках в каждом моём сне. Я видел её грудь сквозь прозрачную, влажную ткань майки и видел её в тонких, изящных кружевах.

Я бредил ею и ничего не мог с собой поделать.

Даже сейчас, глядя на это платье, я видел не ткань, а торчащие твердые соски под его тканью, и мой член бессовестно наливался кровью. Я представлял, как буду вдавливать её в матрас, как буду вдалбливаться в её упругое, стройное тело, как буду видеть её распахнутые глаза, слышать её стоны.

- Идём! – Позвал Вик.

И я едва не ударил кулаком по столу.

Стиснул зубы и прошествовал за ним. Даже поднимаясь по ступенькам, я всё ещё видел её лицо. А когда поднялся на сцену, сразу выхватил её взглядом из толпы. Девица смотрела на меня гордо, смотрела с вызовом и, очевидно, полагала, что расстояние, разделяющее нас, её спасёт. Но это злило меня только больше.

Кажется, я произнёс какую-то речь."

"Зал даже разразился смехом. Я улыбался камерам, благодарил сотрудников и коллег, обнимал друга, позируя для фотографий, а в мыслях в это время стучало: «Полина. По-ли-на». Это имя проросло во мне, как сорняк, оно въелось в кожу, стучало в висках и не давало покоя ни днём, ни ночью.

Я ненавидел эту Полину и завидовал им с Виком.

Я злился на него за то, что он встретил её первым, и что сразу бросился строить из себя рыцаря.

И я как чёртов больной ублюдок не мог думать больше ни о чём, кроме этой потаскухи. И как только она исчезла из поля зрения, извинился перед мужчинами, разогнал этих тупых идиоток, которые пытались вешаться на меня, и пустился по её следу.

Я слышал её шаги в конце коридора. Каблучки цокали по каменному полу, и моё дыхание учащалось.