Мои убийственные каникулы

Она заканчивает смеяться, а я борюсь с желанием схватить ее за плечи и тряхнуть, чтобы ее веселье продолжало расплескиваться вокруг. Ясное дело, бережно.

– О чем ты думаешь? – Впервые в жизни я выдавил из себя этот вопросец.

– Вспоминаю, как Джуд советовал мне проплакаться, когда считал, что мне пора встряхнуться. Слава богу, что у меня такой брат.

Хороший брат, ничего не скажешь. Мне надо быть к нему подобрее. Где бы еще накопать доброты?..

– Кстати, почему ты не разговариваешь со своим братом?

От таких вопросиков мне делается нехорошо.

– Говорю же, он козел.

– Два козла пара.

Судя по ее улыбке, это милая шутка. Я близок к тому, чтобы заулыбаться в ответ, как ни неприятна мне эта тема.

– Он против моего образа жизни. Хочет, чтобы я вернулся в Бостон и открыл свою детективную фирму, как мы планировали. – Я раздраженно ерошу себе волосы. – Как будто ничего не произошло.

– Ты про похищение Кристофера? – тихо спрашивает она.

– Да. – Я едва не срываюсь на крик. Надо же, она запомнила имя! – Представь себе.

– Как твой брат относится к случившемуся?"

"– Кевин? Он… – Когда я рассуждаю об этом вслух, у меня такое чувство, будто из меня щипцами вытаскивают внутренности. – Тогда, по свежим следам, он сказал, что в карьере любого детектива хотя бы раз происходит такая беда и это именно такой случай. Дело усугубляется тем, что это ребенок. По его мнению, правильный выход не был очевиден, но, когда я оглядываюсь назад и все ясно вижу, это для меня горькая пилюля.

Это последнее, о чем я хотел болтать сегодня.

Хотя, может, это и неплохо, потому что служит напоминанием, что мне не пристало подбивать клинья к сексуально неудовлетворенной училке второго класса из Коннектикута, мечтающей о детишках, о муже, о полном наборе.

– Я взялся расследовать убийство Оскара, потому что у меня должок перед другом. Но официальные расследования – не мое дело. Это одноразовая сделка.

– И ты боишься оплошать.

Я открываю рот, чтобы не согласиться, но ведь она права.

– Пожалуй.

– Ну не знаю… – бормочет она, пристально, даже слишком, глядя на меня. – Не всякий так к себе суров.

У меня спазм в горле.

– Ты ничего об этом не знаешь, Тейлор.

Тон у меня грозный, но она не намерена оставлять эту тему. Зол я на нее или, наоборот, испытываю облегчение? Даже не знаю. Ясно одно: мы оба замерли как вкопанные.

– Знаю, ты относился к делу с душой из-за утраты друга детства, там не было места эгоизму, тем более халатности.