Мои убийственные каникулы

– Ты превратно истолковываешь эту пищу. – Он тычет в меня своим длинным указательным пальцем. – Я предлагаю тебе яблоки, а ты принимаешь их за апельсины.

Я останавливаюсь и смотрю на него, стараясь не замечать, как ветер треплет его длинные волосы, делая его похожим на возвращающегося с битвы шотландского горца.

– Почему неверно? Ты намекаешь, что я слишком благонравная, чтобы привлечь мужчин, способных проявить ко мне агрессию?"

"– Тейлор… – Он трет себе переносицу, на виске вибрирует жилка.

– Я совершенно неправильно веду себя на свиданиях. От меня «разит», как ты выражаешься, уютной женушкой, а не сексуальной кошечкой. Моя истинная сущность загнана под плинтус. Ты прав, мужчинам надо все растолковывать, а лучше – писать толстым красным фломастером.

Я уже ушла, а Майлз все еще смотрит, чуть приподняв руки, туда, где я стояла, как будто увещевает призрак. Почему он так раскраснелся?

Я уже преодолела половину лестницы, ведущей от пляжа к дому, когда Майлз меня догоняет.

– Не уверен, что мне нравятся силы, которые я выпустил на волю. – Он пытается идти со мной в ногу, но быстро обгоняет, у него такой широкий шаг, что он преодолевает за один раз две ступеньки. – Поэтому обычно я помалкиваю.

– Вот как? – Я прикусываю губу, чтобы не рассмеяться. – Что-то не замечала.

– Сама виновата, – говорит он, глядя на меня сверху вниз. – Воруешь гостевые книги, находишь вещдоки, заставляешь меня приезжать и встречаться с тобой.

– Господи! Прости, что так тебя мучаю.

– Да, это именно что мучение, когда ты так красива, что приходится сдерживаться и не распускать руки. – На тротуаре перед домом он преграждает мне путь. Впрочем, я все равно не смогла бы идти дальше, потому что его слова превратили мои ноги в желе. – Забудь мою болтовню на пляже. Не меняйся, сохрани прежнюю одежду и прежний настрой.