Мои убийственные каникулы

– Не возражаете, если я на него взгляну?

– Я одолжил его приятелю, – отвечает он излишне быстро.

Форрестер, конечно, темнит, но что-то в нем подсказывает мне, что убийство – не его рук дело. Алиби у него нет: он говорит, что был дома один. Но пуля, вогнанная человеку прямиком в лоб, не отвечает его характеру. Пара десятков фотографий в рамках, развешанных на стенах, прославляют его охотничьи подвиги, и на каждом он окружен друзьями, в одной руке держит оленьи рога, в другой банку пива. Оскара Стенли он тоже колотил прилюдно: в присутствии дочери и ее подруг.

Тихим убийством без зрителей Форрестер не удовольствовался бы. Нет, это совершенно не в его стиле, пусть я и не готов пока что вычеркнуть его из списка.

Я еще раз выслушиваю его версию событий, пытаясь обнаружить отклонения, часто помогающие раскрыть дело, но он тверд в подробностях и, сидя у себя на кухне, все больше на меня сердится. Ближе к сумеркам я сажусь на мотоцикл и возвращаюсь в Кейп, к себе в отель. На шоссе, превратившемся с наступлением темноты в море огней, я не могу отогнать мысли о зеленоглазой шатенке.

У себя в номере я достаю их и кладу на ночной столик. Там, где бедра, они совсем прозрачные.

Значит ли это, что она склонна дразнить мужчин?

А то нет!

Уверен, она вытянула бы из меня немало жил, прежде чем позволила бы спустить с нее эту тряпицу.

Какого, собственно, дьявола я таскаю при себе ее нижнее белье?

Могучее желание, которое Тейлор разбудила во мне за совсем короткое время, совсем мне не свойственно.

Это притом что в своем первом неудачном браке я совершенно не умел общаться по-людски, словами. Господи, я просто нафантазировал эти свои проблески чувства с Тейлор.

Ей не будет от меня ни малейшего толку. Перепихнуться – еще куда ни шло. Но ведь она из тех, кто во все вкладывает душу.