Мои убийственные каникулы

На это мне нечего ответить. Я роюсь в чемодане и наконец выуживаю оттуда гостевую книгу. Но он уже утратил к ней интерес: не торопится забрать ее и убраться. Он сверлит меня взглядом из-под густых бровей.

– Значит, вы прихватили сюда пару тусовочных трусиков?

– Это работает иначе. Чтобы так их назвать, пришлось бы сначала в них, как вы говорите, потусоваться.

Зачем? Зачем я это ляпнула? Уж не для того ли, чтобы ускоренно перемотать свою жизнь и поставить в ней точку?

– Вы бегаете на свидания, да? – Он ставить точку явно не намерен.

– С чего вы взяли?

Он закатывает глаза."

"– Только не надо этих игр.

– Какие еще игры?

– Вы притворяетесь, будто не знаете, что красивы, чтобы вытянуть из меня комплимент. Так это работает, Дюймовочка? – Он натужно смеется. – Ничего у вас не получится.

Я могла бы указать ему на то, что комплимент уже прозвучал: он назвал меня красивой.

– Да, свидания случаются. Но не скажу, что только этим и занимаюсь. Скорее от случая к случаю.

Его лоб покрывается испариной – это что-то новенькое.

– И что, до тусовочных трусиков дело не доходит?

– Хватит их так называть! – Я что есть силы пихаю его в плечо, но он этого даже не замечает. – Я не девственница. Просто… разборчивая. Непростительно разборчивая. И потому обречена на одиночество.

Он переваривает это с непроницаемым лицом.

– Дайте угадаю. Вам подавай мужчину в костюме и в носках с узором ромбиком. Чтобы вкалывал почем зря и утром читал за завтраком финансовый раздел газеты, бормоча, как робот: «Да, дорогая» и «Нет, дорогая».

– Смелое предположение!

У него кривится верхняя губа.

– А что, неправда?

Вызов в его взгляде заставляет меня забыть про вежливость и ступить на неизведанную территорию. Наверное, найдя тело бедняги Оскара, я обрела свет. Наверное, но не точно.