Мой тренер (СИ)

Больше не услышу её рассказов о молодости… Как мало мы времени провели, ну почему я не заходила чаще? Если бы я только знала, как мало у нас осталось времени! Но откуда же я могла знать? Нам все кажется, что и мы бессмертны, и наши близкие, и все бежим по каким-то делам, все нет времени, чтобы перезвонить маме или ответить на смс папы… Как же мы не правы!

Судя по глазам Камиля, он думал примерно о том же. Мы снова прижалась друг к другу, словно это должно излечить. Но так в самом деле капельку легче.

— Извините, я хочу изменить адрес, — сказала я водителю.

Я назвала адрес родителей. Сегодня я хочу быть с ними. Кто знает, сколько и им отмерено, а я все выпендриваюсь, хотя папа не раз говорил, как они с мамой скучают, и звал приехать, остаться ночевать.

Обязательно останусь, пап. Простите меня, родители.

Машина остановилась возле крыльца родительского дома. Я ещё раз обняла Камиля. Я не знаю, расстаёмся ли мы снова. Я не знаю, уедет ли он опять.

Он посмотрел за окно, потом на меня.

— Решила побыть с мамой и папой?

— Да…

— Ты умница, Соня, — его губы тронула мягкая и грустная улыбка, он ласково провел по моему лицу пальцами. — Какая же ты умница… Иди к ним. Обними.

Я прильнула щекой к его руке, пытаясь впитать тепло его пальцев и запомнить этот нежный взгляд.

— Соня, — окликнул он меня, когда я уже собиралась открыть дверь и покинуть салон такси.

Обернулась и снова встретилась с серыми глазами.

— Я хочу с тобой поговорить. Но не сейчас, как ты понимаешь. Я позвоню тебе, хорошо?

Значит, он пока не уедет. И он хочет со мной увидеться… Словно что-то тёплое разлилось по животу.

— Конечно, звони.

— Мне нужно время, а потом мы поговорим. Дождись меня.

— Я тебя всегда буду ждать, Камиль.

"Открыла дверь и вышла на воздух. Не оборачиваясь, ушла в дом. Не сдержалась. Обещала сама себе, что ни слова не скажу больше о чувствах. Ну что же, Камиль Наилевич, это были мои последние слова любви. Больше вы их не услышите от глупой Соньки. О чем разговор, я примерно догадалась…

-

«Печаль одного лисенка, разделенная на двух лисят, — это ведь совсем не страшно.