Мой тренер (СИ)

Мама говорила, что много с ним беседовал обо мне, и напоминала ещё раз о мудром дедушке Павле, который всегда умел пойти сыну навстречу. Жаль, что бабушки и дедушки давно с нами нет. Папа любит меня, конечно, и я это понимаю и чувствую, но он слишком давит своей любовью, что я и пыталась ему обьяснить все это время.

В квартиру, которую мне снял отец, я переехала, но в институт так и не вернулась. Спустя время папа сдался, сказав, что моё счастье ему важнее, даже если счастливой меня делает то, что я, как выражается он, «танцорка».

С Настей мы так и общаемся довольно тесно. У неё появился состоятельный парень, и она вся в любви и романтике. Заморенова и её новый бойфренд поймали единорога любви, и теперь катаются на нем, позабыв обо всем на свете.

Зайцев предпринимал ещё несколько попыток наладить со мной общение и вернуться ко мне в пару, но я отказывалась за за разом. Мне не нужен ни он, ни кто-либо ещё в пару. Мне вообще сейчас никто не нужен.

Не могу сказать, что успокоилась совсем и забыла о Камиле.

Нет. Не смогла.

Даже несмотря на то, что он меня, возможно, предал. В груди так и ныла тупая боль, но плакать я устала. Что же поделать, если он не полюбил меня? Никто не виноват, в том, что не любит. За эти три с половиной месяца он ни разу не позвонил, ни написал и никак иначе не дал о себе знать. Да я и не ждала. Хотя нет, вру. Ждала, но знала, что не позвонит… Почему сердце всегда такое глупое? Знает ведь, что любит безответно и в пустую, но все равно настырно продолжает тосковать и стучать неровным ритмом о нем… Только о нем.

По этой причине мне было очень тяжело ходить к Ираиде Львовне. Если раньше я жадно ловила каждую новость о Камиле, то теперь молилась, чтобы только она не упоминала о нем, не нарушила мой хрупкий покой, который мне с таким трудом удалось обрести.

Ненавижу любовь. А я дура.

Ираида понимала и жалела меня, и старалась не говорить при мне о своём сыне, за что я была ей благодарна.