Нелюбимая для огненного дракона

Этот стул скорее надвое о голову Арона расколется.

Так что же сказать, чтобы отпустил?! Что придумать?!

Аааа! Горгулья задница! Платья все меньше! Сколько осталось до того, как я окажусь совсем обнаженной?!

– Что здесь происходит? – раздается до дрожи знакомый голос.

Профессор Салас? Здесь? Сейчас?

Именно он. Стоит у дверей своего кабинета и переводит строгий негодующий взгляд с Арона на… почти обнаженную меня. Стыдно то как! Можно под землю провалиться? Да так, чтобы не вываливаться больше оттуда?

Еще мгновенье, и Рик срывается с места и в несколько решительных шагов настигает нас.

– Потрудитесь объяснить, господин Эшер, что тут происходит! – прожигает взглядом Арона мой профессор. – Почему леди Блейк в таком виде?!

Вопросы звучат резко, требовательно, строго, но огненному дракону все по боку. Он даже руку мою до сих пор не отпускает.

– Где ты ее взяла? – продолжает требовать дракон.

Его взгляд спускается на мою грудь, на артефакт, и я тут же решительно прячу зону декольте плотной тканью чужого камзола.

– Отпусти мою руку! – требуя я, изо всех сил дергаюсь, но он и не держит уже. Потому я чуть ли не заваливаюсь спиной на Рика, который вовремя подхватывает меня за плечи и не дает упасть.

Только сейчас господин жених замечает, что я стою едва ли не нагая в одном только предмете мужского гардероба, из-под которого виднеются края будто бы оборванного платья.

Я стыдливо поджимаю обнаженные ноги и начинаю гореть от злости и стыда, когда Арон их нагло осматривает.

Нагло, но без интереса. Опять, как товар на полке. Однако, в этот раз, не совсем бракованный, кажется.

– Пойдемте, леди Блейк, – указывает мне путь профессор, а затем кидает еще один злобный взгляд на Арона. – А вы зайдите в кабинет после занятий, адепт Эшер!

Несколько шагов, и профессор открывает дверь.

Хочу все рассмотреть в мельчайших деталях, но тревога о наготе не проходит. К тому же, если начали испаряться вещи, то и украшения скоро растают, включая подвеску. А значит, магия перестанет прятать мое истинное лицо.

А потом и камзол профессора растает, и сколько бы я ни куталась, все будет исчезать быстрее и быстрее.