Мой папа - плейбой

А потом голод и покорность в ее глазах вытеснила ярость:

— Я не выгоню тебя прямо сейчас только лишь из-за Марка. А на будущее — держи себя в руках. Не знаю, с кем ты общался все это время, и не хочу знать… Но меня уже тошнит от твоих подкатов. Повзрослей, Связерский! Нам не по восемнадцать.

Глава 20

Рита сразу же ушла в ванную. А Богдан заставил себя доесть приготовленное ею жаркое и засобирался домой.

— Что-то не так? — чутко уловил состояние отца Марк.

— Нет. Все нормально. Устал что-то. Видимо, еще не привык к смене часовых поясов, — пробормотал Связерский, натягивая кроссовки.

Еще бы он привык. Два трансатлантических перелета меньше чем за два дня… А к ним — бессонница и вина, как тупой ржавый гвоздь в ранах. Богдан места себе не находил. И не находил прощения. Только рядом с Марком и Ритой становилось легче. И кто его знает, почему, ведь, по идее, они служили живым напоминанием тому дерьму, что он натворил?

Связерский теперь все время думал о том, каким бы был его умерший сын. Эти мысли преследовали, не отступали.

Он гнал машину через весь город, а перед глазами проносились сценки из жизни, которая не случилась… Но которая могла бы быть, если бы он забрал Риту с собой в Америку. Два парня. У него могло бы быть два парня. Хороших, замечательных пацана. А вместо этого — он даже не знает, где его сын похоронен. На всей земле не было места, куда бы он мог прийти к нему, чтобы попросить прощения.

Ничего не было. Он сам все разрушил.

Богдан свернул с дороги, въехал во дворы и кое-как припарковался.

Его накрывало. Все одно к одному. Вина, черная ревность, страх, что поздно опомнился. Он ударил лбом по рулю и с силой сжал пальцы на кожаной оплетке. Внутренности скручивало, душу рвало на части. Связерский нашарил телефон."

"Рита долго не брала трубку, но, наконец, на том конце провода послышалось тихое:

— Да?

— Привет…

— Давно не виделись, — вздохнула она. — Зачем ты звонишь?

— Я хотел извиниться за вечер.

— Да ладно. Проехали.

— Нет. Не проехали! Ты права.

Я не имею права что-то тебе предъявлять. Я вообще ни на что не имею права. Просто…

— Да?

— Как ты со всем этим справлялась? — прохрипел Богдан, повторяя уже однажды заданный вопрос.

— У меня не было выбора. Помощь мне никто не предлагал.

— Я предлагаю. Теперь… если еще не поздно. Дай мне шанс. Пожалуйста, Рита. Просто дай мне шанс все вернуть. Не ходи больше с ним… — выдавил из себя униженную просьбу.

— Богдан…

— Не ходи! — зарычал он. — Дай нам шанс.