Мой папа - плейбой

Создавалось впечатление, что хозяин комнаты так спешил жить, что на все другое, например, на уборку, у него просто не оставалось времени. Даже рулонные шторы, занавешивающие окно, были подняты не до конца, так, как будто что-то отвлекло парня в тот самый момент, когда он решил впустить в комнату больше света.

Богдан сглотнул. Прикусил изнутри щеку и поднял лицо к потолку. С довольно современной люстры в стиле хайтек, состоящей из алюминиевых трубок и светодиодов, свисали модельки самолетов и шарф с эмблемой его хоккейного клуба.

Сердце болезненно сжалось. И чем больше Богдан узнавал о прошлом Ритки, о том, как они жили, и как ей далось это все — тем невыносимее становилось. Если он не научится с этим справляться — ему точно грозит инфаркт.

Богдан подошел к письменному столу, на котором стоял пафосный эппловский комп, и взял в руки огромную рамку, состоящую из нескольких отдельных снимков, собранных в коллаж. Фото с последней игры Марка… А вот он выступает перед толпой школьников, а здесь — они с матерью корчат рожи, в обнимку с Мини Маус в парижском Диснейленде.

— Ты здесь? А я тебя потеряла.

Богдан обернулся. Ритка искупалась и вымыла голову, и теперь её шикарные волосы свисали длинными сосульками. Но это пока. Стоит им хоть немного подсохнуть, и те завьются в веселые тугие пружины. Он это точно помнил. В их единственное лето они много времени проводили на пляже…

— Он счастливый ребенок, да?

Рита чуть напряглась, но кивнула:

— Счастливый. Веселый, компанейский, умный… Да ты и сам, наверное, имел неоднократную возможность убедиться.

— Спасибо. Спасибо тебе за него."

"Рита отвернулась. Все, что сейчас происходило, было очень опасно. Ей было проще, когда она его ненавидела. Это помогало держать дистанцию. Не давало шансов воскреснуть ее сумасшедшей любви. Но теперь, когда Богдан уже несколько раз извинился, когда она увидела и почувствовала его боль, как свою… Ей стало казаться, что, возможно, Связерский не так уж и плох.

В конце концов, он действительно очень старается: уделяет Марку внимание, действительно уделяет, а не лишь только делает вид, слушает его трескотню, смеется над только им одним понятными шутками, терпеливо объясняет все, что Марик хочет узнать. Чего стоит только их вылазка в горы, где он столько всего показал сыну и рассказал…

Да чтоб тебя, Измайлова! Остановись!

Рита растерла ладонями бедра и неловко кивнула. Поблагодарил за сына! Эка невидаль.