Мой папа - плейбой

Начали просто вышвыривать друг друга за борт при малейшем намеке на угрозу. Покидать без сожалений, придумав себе сказочку о «любишь — отпусти». Отношения обесценились. Душевная близость стала ненужной. Зачем впускать кого-то в сердце, если спустя год или два ты с легкостью вычеркнешь человека из жизни? Переступишь через общее прошлое быстро и легко. Не оглядываясь…

И что это за жизнь? Разве о такой ты мечтала девчонкой?

— Нет… — прошептала вслух Рита. — Нет!

Она медленно развернулась и побрела в спальню. В окно проникал таинственный лунный свет.

Ее мечта спала на спине, закинув мощную руку за голову и чуть согнув ногу в колене. Её мечта была так близко, что её можно было коснуться ладонью и даже переплести с ней пальцы. Рита осторожно забралась в постель и, устроившись на боку, заглянула своей мечте в лицо. У неё были длинные ресницы, крупный нос и шрам, пересекающий бровь. Рита легонько коснулась пальцами отметины.

— Что ты делаешь? — мечта заговорила и, как кошка, потерлась лицом о ее пальцы.

— Думаю подписаться на тебя в Инстаграм, — прошептала Рита и улыбнулась.

Эпилог.

— Ты не мог бы говорить погромче? Что ты сломал? — прошептала Рита, отходя подальше от процедурной, у которой, как обычно, столпились не замолкающие ни на секунду люди. В руках она сжимала папку с результатами анализов и довольно увесистую сумку, а потому трубку ей приходилось удерживать плечом, что тоже не добавляло четкости звуку.

— Руку. Поломал руку… Ты что, не смотрела игру?! В последнем периоде этот сраный Макдермонд запутался в собственных паршивых ногах и завалил на лед нас обоих! Вот так это и случилось.

— Постой. Кто поломал руку? — насторожилась Рита.

— Я! Кто ж еще?! Говорю ведь — в последнем периоде Макдермонд…

— Какой, на хрен, Макдермонд, Связерский?! — зашипела Маргарита в трубку. — Ты хочешь сказать, что будешь на собственной свадьбе с поломанной рукой?! Мало мне твоих фингалов?

— А вот это обидно, — притворно возмутился Богдан, — вообще-то я надеялся, что ты меня пожалеешь.

Рита подперла спиной стенку в коридоре и уже хотела было выдать очередную колкость, за которыми она по привычке прятала свои истинные чувства, но в последний момент передумала. Вздохнула тяжело и прошептала:

— Я переживаю, малыш. Очень… Сильно болит?

— Да нет! Мне Машка больное место уже раз пять поцеловала.