Мой огненный мужчина

Задохнуться до темноты в глазах от прикосновений и ласк.

И как же я дорожу ей, что сдерживаюсь. Проявляю осторожность. Выпускаю нежность, скопившуюся внутри. И практически дышу ей все те мгновения, что Касс рядом.

Остальной огонь я выпускаю на тренировке, во время которой не свожу с Касс глаз.

Помогаю ей справиться с силой, поддерживаю и не отпускаю. Моя.

Моя и ничья больше.

Я с трудом вспоминаю, что Алекс просила не давить на Касс. Но когда оказываюсь в уютной тишине флаера, благие намерения рассыпаются в прах.

Сдается, она хочет того, что и я, но мы оба не решаемся сделать последний шаг.

Проводив ее до двери, я вошел в свою квартиру и прислонился к стене. На губах скользила шальная улыбка, и мир, несмотря на обстоятельства, казался невозможно прекрасным.

Глава пятнадцатая

Кассандра Гранина.

Мы летели над заповедником, и я не могла оторвать взгляд от окна. Вид невероятно завораживал – долина переливалась лилово-розовыми и темно-зелеными красками, а видневшиеся слева пики гор, покрытые снегом, не таявшим даже летом, так и манили.

Шархат вел флаер, и я старалась его не отвлекать, но время от времени удержаться не было сил, и я спрашивала его о заповеднике. Лезть в лиар и искать необходимую информацию самой, не было возможности – боялась пропустить что-то интересное.

Однозначно, при первой же возможности, сюда стоит вернуться.

Заповедник оказался большой, и мы добрались до его западной части лишь через час.

Шархат остановил флаер на площадке, окруженной скалами, где нас ждало трое ариатов, одетых в серебристо-белую форму. Самый старший из них – блондин лет тридцати с пронзительными голубыми глазами, которые не могли спрятать даже специальные очки с множеством разных линз на все случаи жизни, с облегчением выдохнул и оглянулся на двоих русоволосых помощниц.

Шархат вышел первым, подал мне руку, помогая спуститься.

– Доброе утро! – поздоровалась я, приветливо улыбаясь.

– Доброе…

– Нара Кассандра Гранина, – тут же представил меня Шархат. – Космоалхимик «Звездного ветра».

Ариаты чуть удивленно посмотрели на меня, не понимая, я-то им зачем для успокоения птиц.