Мой нежный цветок

Но едва ли приемлемо для меня заниматься единственным гостем в ущерб всем прочим.

Он подошел, поймал ее руки. Скомандовал:

— Послушай! — Привлек ее к себе и кивком головы обратил ее внимание на звуки веселья, доносившиеся сверху. — Похоже, что там кто-то страдает от недостатка внимания?

— Отсюда трудно судить, — слабо возразила она. — Как оправдание не пойдет.

— Не пойдет, конечно, — согласился он. — Но зато пойдет вот что.

И поцеловал ее. Очень крепко.

И она.., она не смогла преодолеть себя. Она вернула ему поцелуй.

К счастью, он лучше контролировал себя.

— Это вовсе не та причина, что побудила меня заманить тебя сюда, — хрипло проговорил он, отрываясь от нее.

— Тогда в чем же причина""?"

"— В желании встретить Новый год наедине с тобой.

— Но это невозможно! Меня ждут на верхней палубе.

— Не в ближайшие двадцать минут, сага [2], — сказал он, оставив ее, чтобы заняться открыванием бутылки. — Конечно, не идеальный интервал времени, но определенно достаточный для того, чтобы мы могли поздравить друг друга наедине.

Он подал ей бокал.

— Я действительно не должна, — едва слышно возражала она.

— Грех невелик, — заявил он, обволакивая ее певучим голосом и нежным взглядом. Поднял свой бокал, слегка звякнул им о край ее бокала. Buona fortuna [3], Кассандра! Пусть в наступающем году сбудутся все твои мечты.

— Спасибо. — Она не могла смотреть на него.

Не смела. Боялась того, что он может увидеть в ее глазах.

— Не совсем, — ответил он. — Я стараюсь избегать вечеринок типа тех, что шумит сейчас наверху. Не имею привычки целовать каждую из присутствующих женщин. Но буду просто счастлив поцеловать тебя.

И поцеловал. Опять. Крепче, чем раньше. С жарким, трепетным, нежным исследованием ее рта, оставившим ее бездыханной.

Касси теперь трудно было припомнить, когда дело зашло дальше поцелуев. В тот момент ей было сложно даже думать, не говоря о связной речи.

Ее нисколько не волновало, что она практически ничего о нем не знает. Такими вопросами занимается мозг, а в тот момент доводы рассудка в расчет не принимались, а с ними осторожность и правила приличия.

Значение имела лишь возбуждаемая в ней Бенедиктом необузданная чувственность, о существовании которой она читала в книжках, но никогда не верила в ее реальность. Кожа вибрировала от соприкосновения с кожей мужчины, казалось, все поры впитывали его запах.