Мой неидеальный мужчина

Радует, что Сашка понемногу приходит в норму, а вот состояние Ильи, озвученное Алиной, наоборот, вызывает гнетущее беспокойство.

Выхожу из парадного, ловлю первое попавшееся такси. Сажусь в него, указываю адрес больницы и прошу довезти самым коротким путём за дополнительную плату. Водитель понимает с полуслова, и спустя некоторое время, приняв от меня несколько крупных купюр, высаживает из машины напротив детского инфекционного отделения городской клиники.

Попасть к Илье в палату поздним вечером оказалось не так просто.

Сначала мне пришлось поднять всех на уши и атаковать сестринский пост, забывая об этикете и вежливости. Если бы не истощённое состояние Алины, я бы посетил своего ребёнка только ранним утром. Распоряжение пропустить меня к сыну пришло от главного врача, как раз в тот момент, когда я потерял всякую надежду.

— Нееет!!! Пожалуйста, только не на голове, прошу вас! На нём живого места не осталось. Вы искололи его всего. Идите к черту! — истошный плач Али смешанный с криком пронзает моё сознание, словно острие ножа.

Внутренности мгновенно сжимаются в тугой узел, позвоночник окутывает ледяной страх. Последние несколько шагов, отделяющих меня от двери, ноги отсчитывают сами, становясь ватными, несут меня к моему ребёнку и к его матери.

Я вспоминаю недавнюю встречу в офисе с энергичным и жизнерадостным мальчиком, и у меня в голове не укладывается тот факт, что Илья мог заболеть так внезапно, да ещё и чем-то серьёзным, требующим госпитализации под строгим надзором врачей.

Ладони становятся влажными, сердце начинает колотиться, словно оголтелое, когда я вхожу в палату и вижу среди обеспокоенного персонала больницы отчаянную в панике Алину, всхлипывающую и склонившуюся над хрупким, едва подвижным телом сына.

Застываю от них в нескольких шагах.

Худенькая медсестра средних лет со знанием дела ощупывает виски и лоб на наличие подходящих вен, аккуратно поворачивая то в одну, то в другую сторону темноволосую голову полусонного, раздетого до трусов Илюшки.

От высокой температуры его кожа горит красными пятнами.

Илья тяжело дышит, едва раскрывая пересохшие и побледневшие губы. Не нахожу сил на это смотреть спокойно. Вспоминаю его счастливого и засыпающего у меня на коленях после долгих подвижных игр, и ощущаю нестерпимую боль в душе. Моё тело напрягается настолько, что кажется, будто каждый нерв кричит, отдаваясь мощной пульсацией в висках. Жалость в сердце льётся мощным потоком, игнорировать такую ситуацию становится невозможно.