Мой неидеальный мужчина

Если бы флешка случайно не вывалилась из кармана вместе с фотографиями, я бы до сих пор не знала правды! Я у неё в долгу по гроб жизни! Ты это понимаешь? Что, блять, между вами?! — кричу в отчаянии, ударяя кулаками по его груди. — Скажи, ты её никогда не прекращал любить? Не молчи! Ответь! До сих пор любишь её?!

Дима превращается в холодную, пугающую до озноба статую, больно сжимая меня, испепеляя слепой ненавистью. От этой невыносимой паузы воздух в лофте начинает сгущаться, становится тяжёлым. Мне трудно дышать.

— Наша связь была ошибкой! — кричу, не сдерживая слёз. — Убирайся, Дима! Уходи прочь! — дыхание сбивается, и вместо слов из груди вырывается рыдание.

— Хватит! — Воронцов оглушающе рычит и в порыве гнева швыряет меня ниц на диван, к которому мы незаметно приблизились во время спора. От шока я резко вдыхаю, но выдохнуть сразу не получается.

— Сбавь тон, Ася! — рявкает он.

— Не трогай меня, ненормальный! — меня охватывает паника, когда его колено прижимает мои бёдра к дивану, а тяжелая ладонь надавливает между лопаток, пригвождая к месту. — Убери от меня руки, псих!

— Будем разговаривать так! — бросает мне в спину сквозь зубы. — Может быть тогда ты прекратишь истерику и разжуёшь мне свои претензии. Иначе я рехнусь, детка, и придушу тебя раньше, чем что либо пойму! Желание, поверь, есть! У меня руки чешутся выпороть твою задницу.

— Ну так придуши и убирайся! — царапая ногтями обивку мебели, пытаюсь приподняться, но делаю себе только хуже. Дима ещё сильнее вдавливает тело в диван. — Я не могу тебя делить ни с кем! Не могу! — плачу. — Лучше сдохнуть сразу, чем каждый день по чуть-чуть умирать от предательства. Ненавижу!

— Ася, не разжигай во мне ярость. Успокойся. Я не хочу причинять тебе боль.

— Уже причинил... — теряя силы, понижаю тон, переходя на хрип.

* * *— Пожалуй, нам и вправду пора на какое-то время взять паузу.

Голос Дмитрия насквозь пропитанный напряжением и разочарованием, вытягивает из меня неуместные угрызения совести, которые я тут же подавляю в себе из-за его грубости.

— Хотела больше секса? — рычит он, охваченный безумием.