Мой ненастоящий

Мне страшно до одури, когда самолет начинает трясти — на взлете, на посадке, один раз во время полета — гребаные зоны турбулентности, но при этом…

Я не хочу есть, просто лежу боком на своем кресле и переговариваюсь со своим мужем. Любуюсь им украдкой.

Да-да, тем самым Владиславом Ветровым, которого клялась ненавидеть, когда он заставил меня выйти за него замуж. Я кайфую, и что действительно странно — я вижу, что происходящее нравится и Владу, который раз за разом стряхивает дремоту, чтобы задать очередной каверзный вопрос.

И скоро он действительно знает обо мне почти все. Имя единственной школьной подруги, девчоночий журнал, который я обожала в детстве, и еще много всякой чуши. Которая зачем-то Владу понадобилась.

Что о нем узнаю я?

Влад терпеть не может детективы, потому что в них пишут лютый бред с точки зрения сыскного процесса, а уж поток сознания авторов, заставляющих для усиления интриги оказываться убийцами тех, на кого читатель обычно не думают — и вовсе неизменно выводит Владислава Ветрова из себя.

Еще в институте он едва не женился. Нет, не потому, что захотелось, а потому, что его отец попытался заставить его порвать с текущей его девушкой. Было что-то сомнительное в делишках его отца. Влад уперся рогами — он сам смеясь рассказывает, что уже тогда был тем еще парнокопытным, и рожища у него были ого-го, вот только в ЗАГСе прикинул, осознал, что нафиг ему не нужна та девица на постоянке, и порвал с ней прямо там. Девочка подулась, но уже через неделю замутила с другим «перспективным и с тачкой», так что никаких сожалений ни у кого не осталось.

— Точно не осталось?

— Ты так смешно ревнуешь, Цветочек.

Он снисходительно улыбается, а я — ловлю себя на мысли показать ему язык и отвернуться. Боже, что он со мной делает вообще? Я уже сама себе напоминаю какую-то маленькую, дурашливую девчонку.

— Скажи мне честно, когда мы приземлимся, ты снова превратишься в Черного рыцаря? — вздыхаю, поджимая под себя ноги.

Влад смотрит на меня внимательно, будто пытаясь заглянуть куда-то вглубь меня.

— А ты снова замерзнешь в Снегурочку?

Вопрос не в бровь, а в глаз. Откуда же я знаю?

— Я этого не хочу, по крайней мере.

— Я тоже думаю, что мы с тобой уже достаточно повоевали. Давай насладимся этим перемирием. Тремя днями для нас с тобой. А потом я доделаю свои дела, выполню условия нашего с тобой соглашения и… Посмотрим.

Вопрос исхода операции замят с виртуозной настойчивостью. Впрочем, я наше соглашение тоже помню.