Мой ненастоящий

— Договориться? О чем? — мои пальцы стискиваю перила за моей спиной.

— О том, на каких условиях ты согласишься сгинуть с горизонта и больше не попадаться на глаза моему сыну.

Емко.

Эти слова имеют для меня эффект пощечины. И улыбка на моих губах быстренько становится неестественной и какой-то слегка картонной.

— Мне кажется, я плохо вас поняла, Карим Давидович…

— Не ври, — свекр обрывает меня резким движением подбородка, — у тебя нет проблем со слухом, я — все еще умею связывать слова в предложения, так что давай.

Я медленно втягиваю воздух в легкие.

Четкое ощущение «дежавю» меня не отпускает.

То же «назови свою цену» — только теперь его мне озвучивает отец моего мужа, а не он сам.

— Меня не интересует ваше предложение, — ровно комментирую, стараясь не шипеть сквозь зубы, — мое здесь и сейчас меня устраивает.

— Думаешь, мой сын предложит тебе больше? — ядовито фыркает Карим Давидович.

Над моей головой будто опрокидывают чан с кипящей кислотой. И каждое слово свекра будто расплывается на моей коже круглым пятном ожога.

— При чем же здесь я? — медленно проговариваю, старательно не пропуская в голос ни боль, ни горечь.

— Но по какой причине? — обвиняюще рычит мой собеседник. — По той причине, что когда я пытался образумить сына, вместо достойной невесты выбрал девчонку на побегушках, лишь бы досадить мне сильнее. По той причине, что он готов воевать со всем миром, лишь бы доказать мне, что не позволит мне диктовать ему условия?

Хлоп, хлоп…

Невидимые пощечины сыплются на меня градом.

— Вы? Образумить Влада? Каким это образом?

— Единственным для него доходчивым, — криво ухмыляется Карим Давидович, — если он не возьмется за ум и не займется вопросом семьи — останется ни с чем. Лишится своего места в моей фирме и наследства. Вот только и ты меня как его жена не устраиваешь, Маргарита. За деньги он мог купить куда более подходящую ему жену. С хорошей наследственностью. А что нам можешь предложить ты? Ничего.