Мой любовник

Любая женщина, готовая трахнуться с незнакомцем в общественном месте, да еще и по соседству с еще тремя мужчинами, определенно не та, с кем бы он хотел завязать отношения.

Грубый? «Да». Двойные стандарты? «Ни в коей мере». Он не уважал сам себя, поэтому с не меньшим отвращением осуждал и себя.

А кроме того, Лейла понятия не имела о его похождениях с тех пор, как он прошел изменение… весь тот секс в туалетах и подворотнях, темных углах клубов, и на грязных матах в целом поспособствовало его познаниям точно знать, что делать с ее телом.

С любым другим телом. Мужчины или женщины.

Дерьмо. Разве не такие мысли заставляют думать о Блэе, о том, как он провел день.

Куин взял телефон и разблокировал его. Обнаружив сообщение от Блэя, присланное ему с незнакомого номера, он прочитал его, снова, затем еще раз.

Должно быть отправлено с телефона Сакстона.

Скорее всего, напечатанное лежа на кровати парня.

Куин бросил БлэкБерри на стол и встал. В ванной он не потрудился включить свет, совершенно не заинтересованный в том, как выглядел в джинсах и футболке, в которых спал.

Как бомж. Как же еще.

Пока он умывал лицо, едва различимый жужжащий звук, исходящий со всех сторон оповестил о поднимающихся на окнах жалюзи. С водой, капающей с подбородка и Barbasol-ом[80] в руке, он выглянул в наступившую ночь. В лунном свете почки на серебристых березах под окнами распустились чуть больше, указывая на то, что день выдался теплым."

"Он полностью игнорировал любую параллель, в которой пересекаются его собственная сексуальная жизнь и проснувшийся Блэй.

С собственным кузеном Куина.

Чувствуя отвращение к самому себе, он добрился и вышел из комнаты. Направляясь на кухню, он переставлял ноги так быстро, как только мог, учитывая давление в черепе, заставлявшее его беспокоиться о здоровье и долголетии зрительных нервов.

Внизу, в вотчине Фритца, он налил себе чашку кофе, пока доджен готовился к Первой Трапезе. Хорошо, что они все были заняты.

Гордость имела значение в такие моменты.

Вспомнив первую поездку в парк, когда он забыл насыпать гранулы, и поэтому получил чашку хорошей, дымящейся чистой воды.

И решил налить еще и прозапас.

Он как раз выходил из столовой с термосом, полным темно-коричневого чудо-напитка и банкой аспирина, когда Фритц открыл дверь в вестибюль.