Мой любовник

У дальней стены от стеклянной двери, стоя в кабинете, глядя наружу, стоял Тор.

Двое встретились взглядами; это был мужской взгляд против мужского, а не взрослый против юношеского.

Джон был теперь в другом возрасте. И, как и многое в этой ситуации, он не хотел окунаться в это обратно.

— Джон? — Голос Дока Джейн донесся из дальней части коридора, Джон развернулся, и побежал к ней.

«Как она? Что случилось? Она…»

— С Хекс все в порядке. Она просто отходит от наркоза. Я собираюсь продержать ее в постели следующие шесть или около того часов.

Как будто он смог бы быть где-то еще.

Когда Джон вошел в смотровую, двигаясь на цыпочках, не желая хоть как-то побеспокоить ее, Хекс там не оказалось.

— Ее перевели в другую палату, — сказал Ви, стоя у стерилизатора.

Прежде чем пройти в дальнюю дверь, он осмотрел все, что осталось после того, что они делали с Хекс.

Слишком много крови. И вся свежая.

Джон громко свистнул, привлекая к себе внимание Ви.

«Может мне кто-нибудь сказать, что, вашу мать, здесь произошло?»

— Сам у нее спросишь. — Когда Брат поднял оранжевое мусорное ведро и начал собирать использованную марлю, Ви сделал паузу, но так и не встретился взглядом с Джоном.

О теперь-то Джон знал это наверняка.

Тем не менее, как бы плохо он не думал о ее повреждениях, они оказались хуже. Гораздо хуже.

Вообще-то, когда дело касалось повреждений, полученных в бою или на поле боя, информация передавалась из уст в уста без лишних размышлений: сломана бедренная кость, раздавлены ребра, колотая рана. Но женщина была обследована без присутствия мужчин, и никто не сказал ни слова о том, что было прооперированно.

Только то, что лессеры были импотентами, не означает, что они не могли делать таких вещей как…

Прохладный ветерок, прошедший по операционной, заставил Ви снова поднять голову.

— Небольшой совет, Джон. Я бы на твоем месте сохранил свои гипотезы при себе. Предполагая, что ты хочешь быть тем, кто прикончит Лэша, правда? Ни Рив или Тени. Несмотря на мое уважение к ним, я осознаю, что это твое право.

«Бог мой, а Брат крут», подумал Джон.