Мой любовник

Или возможно до следующей недели.

Когда они сели в машину, Рив завел двигатель, но не тронулся. Он просто смотрел через лобовое стекло на дорогу, вымощенную из булыжников перед собой.

Затем тихо спросил:

— Как давно это у тебя? С ней?

Джон достал маленький блокнот, что носил с собой, и написал:

«С того момента, как впервые встретил ее»

Прочитав, Рив нахмурился.

— Она чувствует то же самое?

Джон не опуская глаз, покачал головой. Нет смысла это скрывать. Не с симпатом.

Рив кивнул.

— Это так похоже на нее.

С ревом двигателя, они растворились в ночи.

ГЛАВА 20

Надежда — предательская эмоция.

Прошло целых два дня, когда Дариус, наконец, смог оказаться в доме семьи похищенной женщины. Отварилась парадная дверь, и их с Торментом встретил доджен, с горящими надеждой глазами. Воистину, лицо дворецкого было преисполнено таким уважением, что становилось понятно, он чувствовал, что впускал спасителей в дом своего хозяина, нежели простых смертных.

Только время и прихоти судьбы подтвердят, была ли его вера оправданна.

Дариуса и Тормента с готовностью проводили в кабинет, и джентльмен, поднявшийся из кресла, обитого шелком, опирался на него в качестве опоры, восстанавливая свое равновесие.

— Добро пожаловать, господа. Весьма преблагодарен за ваш приезд, — отозвался Сэмпсон, протягивая Дариусу обе руки для пожатия. — Сожалею, что не смог принять вас в прошлые два вечера. Моя возлюбленная шеллан…

Голос мужчины надломился, и в тишине Дариус отступил в сторону.

— Могу я представить вам моего коллегу Тормента, сына Харма.

То, как Тормент низко поклонился, прижимая руку к своему сердцу, показывало, что у сына были все манеры, которых не было у его отца.

Хозяин дома вернул жест уважения.

— Не желаете что-нибудь выпить или перекусить?

Дариус покачал головой и сел. Когда Тормент подошел, чтобы встать позади него, он сказал:

— Благодарю. Но, может, мы могли бы поговорить о том, что произошло в этом доме.

— Да, да, конечно.

— Все. Расскажите нам все.

— Моя дочь… мой лучик света во мраке… — Мужчина вынул носовой платок. — Она была само достоинство и благодетель. Более заботливой женщины вы никогда не встретите…

Зная, что они и так уже попусту потеряли два вечера, Дариус дал отцу еще какое-то время, прежде чем сфокусироваться на воспоминаниях.

— И той ночью, сэр, что произошло той ужасной ночью, — подсказал Дариус, в наступившей паузе.