Мой любимый Зверь, или Одержимость без границ

Всю силу воли сжал в кулак, чтобы сильнее не надавить на талию девушки. Синяки оставить хотел. Как метку Зверя.

Опять сносило башню от близости Арины. Пока рвал на ней платье, еще держался. Смотрел в глаза – пристально, как-то по-звериному. Сжимал челюсти до ломоты, играл желваками, мял ткань в руках, но, мать его, все еще балансировал на грани.

Выдохнул, когда Арина повернулась к нему спиной. Малышка не выдержала напряжения – Матвей с облегчением выдохнул. Лучше уж так, чем и дальше продолжать эту глупую игру. Но тут же взрыв адреналина в голове у Зверя – девушка медленно нагнулась, стягивая чулок.

Зверь смотрел, как завороженный, закипая внутри. Так никакого терпения не хватит, но ведь хотел же.

После поцелуя в машине решил держаться от нее подальше. Не смотреть, не наблюдать – даже близко не подходить.

Но тянуло его, черт возьми, как магнитом. В пропасть снова лез, не думая о последствиях.

Сейчас желал лишь одного – оставить на ней свою метку. Не сдержался, провел пальцем по позвоночнику, а после на автомате поймал малышку за талию, когда шатнуло ее в сторону.

Как обычно, не дал ей упасть.

- Матвей…

Током не просто ударило – оголенные нервы рвануло, как будто натянутая струна порвалась. Отпустил, наблюдая, как Арина вторую ножку перекинула через бортик. Медленно подошла к крану, включила воду, а после сняла трусики.

Парень закрыл глаза, наполняя легкие кислородом, а после резко выдыхая.

“Или иди к ней, или вали нахрен из ванной, мазохист!” – вот кто этого Беса просит появляться так не вовремя. Последнее слово несколько раз эхом отозвалось в голове голосом друга.

Матвей открыл глаза, а рука тут же потянулась к ремню. Он только постоит рядом. Просто еще раз дотронется.

Иначе не выдержит напряжения.

Брюки с боксерами стянул быстро и тут же перелез через бортик.

“Кому ты врешь? Сейчас ты хочешь ее трахнуть!” – и опять этот Бес. Задолбал лезть, куда не просят.

Арина вздрогнула, когда почувствовала прикосновение мужской груди к своей спине. Хотела повернуться лицом к Матвею, но он не позволил.

- Не надо, - Зверь не узнавал своего голоса. Не он говорил. Кто-то посторонний.