Мой любимый Зверь, или Одержимость без границ

Как же я не ненавижу эту нищету!

И кто бы только знал, как в тот момент я винила себя во всем случившемся!

Безвыходная ситуация. Тупик. И нет возможности что-то изменить.

Руки опускались все сильнее, а взгляды полные сочувствия лишь добивали…

Глава 20

Зверь медленно, но уверенно закипал. Глаза кровью наливались, как у быка на красную тряпку. Вот-вот взорвется и разнесет здесь все к чертовой матери. Такая злость душила, что впору кому-то не просто лицо разбить, еще и голову пробить чем-то тяжелым.

Может, хоть тогда думать начнут.

До этого момента Матвей просто не понимал людей, которые по поводу и без могут сорваться, вспылить или разгромить все вокруг. С катушек слететь, одним словом. А на утро делать вид, что ничего, по факту, не случилось. И даже не помнить, как вчера разгромил все вокруг.

Как его друг, Демьян Старостин, к примеру. У этого так вообще адреналин зашкаливал, периодами заставляя парня не то, что с катушек слетать, но иногда даже силу не контролировать в процессе агрессии. Периодами вдвоем с Бесом оттянуть не могли, когда Демон срывался.

Матвей этого не понимал, но и никогда не осуждал. Адреналин, точнее его передоз – это фикция. Как он вообще может зашкаливать? Абстрактное понятие, которое и описать-то сложно. Даже невозможно. Еще и внутренний Демон – смех, да и только.

Так было именно до сегодняшнего дня. Точнее, до нынешнего момента и испуганного взгляда Арины. Ее глаза опущены в пол, щеки алеют алым цветом, а внешний вид громко кричит:

“Мне стыдно”!

“За что, малышка?” – Матвей то и дело мысленно задавал вопрос, в глубине души закипая все сильнее.

В голове что-то разорвалось. Тормоза отказали, а внутренний предохранитель сгорел. Щелкнул клапан, перегорели лампочки, а внутри все разрывалось на две части.

- Матвей, давай потом, - полицейский начал юлить, отводя взгляд, однако Зверь уже завелся.

- Саня, я жду, - повторился, глядя пристально на парня, но в то же самое время боковым зрением держа Арину по контролем.

Девчонка сжимала челюсти – еще немного, и скулы побелеют от напряжения. Глаза по-прежнему в пол, только Матвей так и не понял, чего стыдится.