Мой любимый Метаморф

Знакомые до боли холмы Сиорских островов!

Мы с Энди лежим как раз на таком крутом спуске с вершины, но лучше бы нам тут не лежать: сорваться вниз — плевое дело!

Однако… как это вообще возможно???

— Энди! Ты… живой? — хриплю я испуганно, на что мой горе-противник отвечает:

— Та вроде да… А где мы?

Он сам в шоке.

— Давай выбираться наверх, — отвечаю я немного заторможенно, — там и поговорим…

Ноги и руки слушаются плохо — наверное от шока, но потом крепнут по мере того, как я начинаю их стремительно переставлять.

Молчим целую минуту, ощущая себя заново рожденными или попавшими в сказку, и Энди, наконец, выдает:

— Макс… что это вообще было? Мы… умерли? Это небеса?

— А ты думаешь, что мы достойны небес? — вдруг вырывается из меня болезненная язвительность, но злюсь я на самом деле даже не на него, а на себя, ведь я повел себя так глупо и импульсивно… — Энди я понимаю не больше твоего…

И тут меня вдруг пронзает догадка: ведь эти холмы были именно тем самым местом, о котором я подумал в последние мгновения.

Поднимаю взгляд в ярко-голубые небеса и беззвучно шепчу:

— Спасибо!

Мы живы. И это чудо…

""Нет, Марк! Только не ты!!!""

Макс Беллен

Немного придя в себя, мы с Энди начали говорить о случившемся.

— Мы на Сиорских островах, — сообщил я ему новость. — Я жил тут в детстве. Не знаю, как мы тут оказались, но… до Ширлеона отсюда два часа на флайкаре лететь…

Вильсон округлил глаза и присвистнул, а потом и вовсе выпал в осадок.

— Извини, я погорячился… — пробормотал я первым, чувствуя себя вспыльчивым идиотом. — Просто то, что ты сказал — это неправда! А болтать налево и направо свои домыслы — это недостойно, Энди…

Парень не стал артачиться, что говорило в пользу его адекватности, и спокойно ответил:

— Ладно, я тоже не прав… Ваши отношения с этим Эйри — это ваши личные дела…"

"— У нас нет ТАКИХ отношений! — жестко отрезал я.

Энди посмотрел на меня удивленно.

— Разве? Просто ты ТАК смотришь на него…

Но вдруг на лице парня возникло понимание.

— А-а, это только с твоей стороны…

Я покраснел. Опустил голову, но ничего не возразил. По сути, это правда. Хоть и такая тяжелая для меня…

— Это не важно, — проговорил я наконец.