Мой любимый Метаморф

Подойдя ближе, он неожиданно… поклонился и проговорил:

— Поздравляю, вы прошли свое испытание, потомок славного рода Предтечей — Руэллианин Синоарим…

Пятый уровень и его ""испытание""…

Маруффа Эйгэ

Иллюзорный мир содрогнулся и начал рассыпаться, как карточный домик. Огромные куски скалы отваливались от гор вдалеке и с грохотом падали на землю. Почва пошла трещинами, деревья с треском ломились, выворачиваясь с корнями.

Я непроизвольно схватилась за рукав Макса и даже удивилась своему собственному жесту: неужели я уже подсознательно ищу в нем защиту? Стало даже как-то неловко.

Но происходящее вокруг все больше вызывало опасения, поэтому мы приняли решение повернуть в поле. Подальше от возможного камнепада или повального завала деревьев.

Однако через несколько мгновений все осветилось пронзительной вспышкой, ослепив глаза, а потом вдруг подозрительно затих вообще всякий шум.

В этот момент я — все еще ослепленная и оглушенная тишиной — мгновенно изменила отношение к своему желанию быть под защитой Макса и порадовалась, что отчетливо чувствую под своими пальцами его теплое предплечье.

Мысль о расставании вызвала дикий страх.

Свет перед глазами померк, и я изумленно огляделась вокруг.

Мы Максом стояли в пятачке света, а вокруг клубилась густая пугающая темень. Мне это место дико не понравилось. Затопило чувством опасности, и не зря: через мгновение из тени выступила знакомая мрачная и панически страшная для меня фигура из моего самого большого кошмара — ракхарец!!!

Ноги привычно задрожали, дыхание сбилось, сердце начало выскакивать из груди… Это было единственное в мире существо, рядом с которым я становилось безвольной трясущейся амёбой и ничего не могла с собой поделать…

Макс заметил мой ужас и привлек меня в себе.

— Это просто иллюзия, — шепнул он мне на ухо. — Главное не бояться ее, и она исчезнет…

Я понимала, что Макс прав, но от паники избавиться была не в состоянии.

Ракхарец сделал навстречу нам еще один шаг, и уродливо оскалился. Его длинный змеиный язык выскользнул из зубастой пасти, а меня передернуло: в памяти так живо всплыли гадкие ощущения прикосновений этого языка к коже…

— А вот и ты, моя сладкая зверушка, — проворковало чудовище грудным звериным голосом, и я непроизвольно прижалась к Максу сильнее.