Мой любимый Метаморф

Думала, что сделаю это, когда мы вырвемся из этой передряги и сможем быть предоставлены сами себе… Но ведь я из лучших побуждений: благодаря этой привязке мы лучше чувствуем друг друга, нам проще взаимодействовать…

— Он страдает! — проговорила Моника приглушенно. — Он прячет свои настоящие чувства от тебя… Ему больно так, как не было никогда в жизни… А все потому, что у него искалеченное чувство собственного достоинства. А ты — признаю, неосознанно — но всё же усугубляешь его проблему! Отпусти его! Покажи ему, что он равный тебе, а не какой-то там раб, мнение которого ты даже не удосужилась спросить, когда решила заключить клятву на крови!.

Я побледнела. Та ситуация очень ярко предстала перед моими глазами, и я вдруг осознала: она права! Я действительно даже не собиралась с ним советоваться. Воспринимала его как послушного и удобного парня рядышком, который всегда беспрекословно восполнит все мои нужды и чаянья…

Вся эта правда полоснула по мне таким острым лезвием, что я дернулась и мучительно закрыла глаза.

И что теперь? Талиэн меня… ненавидит?

Мне хотелось спросить об этом у Моники, но я не решалась открыть рот. А вдруг это правда? Вдруг он относится ко мне также, как к Антонио Лиеззо, и просто вынужден это скрывать? И все те наши поцелуи — это просто его рабское послушание, которое он был вынужден терпеть из-за рабской привязки?

Мое лицо залилось густой краской стыда, когда дверь вдруг резко открылась.

Талиэн стоял в проходе и тяжело дышал, словно прибежав откуда-то издалека. Его глаза странно блестели, пока он хмуро осматривал обстановку, а потом пунцовую меня.

Моника поспешно ретировалась и покинула комнату, а Талиэн осторожно прикрыл дверь и, подойдя, сел на ее место.

Мне было стыдно и страшно смотреть ему в глаза. Так стыдно, что я едва сдерживала слезы. Чувствовала себя чудовищем.

Потом сделала судорожный вдох и поднялась на ноги, сделав в нему неуверенный шаг.

— С этого момента… ты свободен… — прошептала я осипшим голосом, и, не сумев больше находиться рядом, стремительно покинула комнату.

Не знаю, почему, но меня душили слезы. Было такое чувство, что я грязная с ног до головы. А еще… я теперь совершенно одна. Привязки больше нет. Я ему больше никто…

Четвертый уровень.