Мой любимый Метаморф

Говоря про эмпатов, я вспомнила, что до сих пор не увидела ни Энайю, ни Талиэна. Странное предчувствие кольнуло в груди, но я постаралась нафантазировать, что они где-то в другом автокаре. Потерять подругу стало бы для меня последним ударом, который я вряд ли могла бы вынести.

Автокар тронулся, снова превратившись в коробку, немилосердно отбивающую бока. В голове царил полный раздрай. Как только я закрывала глаза, в мыслях вспыхивал мерзкий ракхарец, а потом Макс, влюбленно смотрящий на Исиду.

Все это раздражало.

— Почему ты плакала? — вдруг раздался около моего уха тихий шёпот. Я открыла глаза. Оказывается, все это время Руэль изучал мое лицо. Я криво усмехнулась. Лицо-то родное, любимое! Только носитель не тот…

— Это… мое личное дело… — грубовато ответила я и поспешила отвернуться. Не хватало мне еще чужого сочувствия. Я и без него… как-нибудь переживу.

Всю жизнь была одна. И всегда выживала. Выживу и на сей раз.

Вот только продолжать быть чьей-то заменой я больше не хочу…

***"

"Через два-три часа движение вдруг остановилось.

Руэль замер рядом, всеми силами имитируя бесстрастное лицо обычного наёмника.

Однако, когда перед построением появился капитан Нор, Руэль заметно вздрогнул. Я быстро скользнула по его чертам и безошибочно распознала бурный всплеск едва сдерживаемой ярости.

Значит, они с капитаном Нором знакомы — сделала я вывод и не ошиблась.

Зоннён, сияющий своим ангельски прекрасным лицом, вещал нам очередную сказочку о том, каким чудесным станет будущее в видимой части вселенной, когда эта славная организация «освобождения» наведет на известных планетах свой порядок.

— А нам с вами предстоит удивительная возможность приблизиться к настоящему могуществу! — голос Нора поднялся выше, имитируя усилившееся вдохновение.

— Там, — он указал на скальное образование справа от нас, — находится тайник погибшей цивилизации Предтечей с целыми комнатами, набитыми настоящими сокровищами…

Я прямо почувствовала, как загорелись глаза у всех присутствующих. Среди них было немало мародеров и преступников, для которых слово «сокровище» звучало также сладко, как для ракхарца «крылья цвинна».