Мой любимый Метаморф

Мирам приложил к его ране руку и позволил своей жизненной энергии влиться в его тело.

Сердцебиение гибрида было в норме, дыхание спокойным. Сознание он потерял из-за последнего ментального удара, но тот был не настолько сильным, чтобы ему серьезно навредить.

Зоннён осторожно расстегнул «молнию» на его комбинезоне и оголил пленнику грудь. Его телосложение было совершенным, а кожа гладкой и упругой безо всякого намека на шрамы.

Моника тоже была удивлена.

— Странно, — пробормотала она, садясь на корточки рядом.

Зоннён печально вздохнул и посмотрел своей возлюбленной в глаза.

— Это говорит о том, как много боли он перенёс… — проговорил он и почувствовал к своему врагу глубокое уважение.

— Эти существа не кажутся мне… настоящими прожжёнными пиратами, — проговорил Мирам, поднимаясь во весь рост и обращаясь к капитану Джеру. — Возможно, они просто наемники. Или их приобщили к делу насильно. Предлагаю попробовать все же наладить отношения, найти компромиссы…

Капитан Джер задумчиво погладил короткую черную бородку и утвердительно кивнул.

Вдруг громкий женский крик разрезал пространство и полоснул по ушам, как удар хлыста. Все присутствующие вздрогнули.

— Талиэн!!! Талиэн!!!

Моника заволновалась.

— Мирам! — она притронулась к руке зоннёна. — Та девушка, наверное, думает, что он умер. Надо бы ее успокоить…

— Отнесите пленника к той женщине! — скомандовал Джер охране, и те мгновенно подняли гибрида и поспешили туда, откуда доносился крик…

***Энайя

Я сидела на полу, опираясь спиной о шершавую деревянную стену, а голова Талиэна лежала на моих коленях.

Я подумала, что он умирает и чуть не сошла с ума от горя. Когда его принесли ко мне с кровавыми потеками на шее и в бессознательном состоянии, я готова была уже выть.

Но потом увидела, что раны на шее больше нет, а дышит он размеренно и спокойно.

Отчаяние отступило, но ненависть к нашим захватчикам у меня усилилась.

А сейчас, ласково прикасаясь к его волосам, я думала только о том, что… еще никогда в жизни я так не боялась чьей-то смерти, как его. И дело не в том, что больше некому будет меня защищать. И не в том, что мне его просто жаль. Он вдруг стал для меня так важен, словно больше не существовало в этом мире просто одной меня. Был он и я. Как часть одного целого.