Мой любимый – муж сестры

Тарасов ещё пару минут смотрит на меня пристально и кивает:

– Ладно, пошли!

Выволакивает обратно к девчонкам, ставит перед ними.

– Короче, отвалите, это не она.

– Да ладно! – вскидывается Абрамова, – а кто тогда?

– Не знаю. Но не она.

– Да с чего ты взял? Где доказательства?

Тарасов окидывает меня очередным хмурым взглядом и пожимает плечом:

– На доверии.

– Нормально… – возмущается кто-то из девчат, а Янка поджимает губы:

– Доверии? А ты, Антош, не попутал, случайно? Не боишься, что Смирнова о твоём «доверии» узнает? Из того же самого видоса, между прочим! Там и с тобой много интересного!"

"– Слышь, Абрамова, – угрожающе, подаётся он вперёд, – а может, это ты попутала? Или не…

– Так это чего тут за сборище? – перебивает его окрик уборщицы.

 – По карманам лазите? Какой класс? Ну-ка быстро к директору!

Мы бросаемся врассыпную, как тараканы – через все доступные щели. И как-то так получается, что к боковому выходу я добираюсь одновременно с Тарасовым. Едва не треснувшись лбами, замираем оба, и Антон галантно ведёт рукой:

– Только после вас, мадам!

– Благодарю, монсеньёр! – прыскаю я… Но тут же осекаюсь.

Вся эта дурашливость снова вдруг до жути отчётливо напомнила то, с чего начался вчерашний капец. Финал, которого я, кстати, до сих пор не помню. – Антон, слушай… а что у нас вчера было, а? Я вообще не помню!

Он замирает на половине шага, зачем-то ведёт пальцами по расцарапанной щеке.

– Прикалываешься?

Мотаю головой. Тарасов длинно фыркает:

– Пф-ф-ф-ф-ф-ф-ф-ф… – словно в этом звуке сконцентрирована вся тщетность его бытия и наконец, раскинув руки, трагикомично лыбится: – Ничего особенного, просто, не считая поцарапанной рожи, ты заблевала мне салон.

И вот я, как дурак, с раннего утра гоняю в поисках свободной мойки, не говоря уж о том, что на ночь пришлось оставить окно приоткрытым, и в салон намело снега.

Прибито опускаю голову, хочу провалиться. Стыдно, просто жуть!

– А… А как я тогда домой попала?

– А вот этого я не знаю. Когда ты начала орать, что я тебя насилую, я не нашёл ничего лучше, как выгрузить тебя на ближайшей остановке.

Ты мне лучше скажи, ты что, вообще ни разу до этого не бухала?

– Нет.

– Пиз… В смысле – врёшь?

– Нет. Правда, ни разу.

Тарасов изумлённо хмыкает.

– Ну… ну молодец, чё. Уважаю, если честно. Видос точно не ты слила?

– Нет.

– Значит Фёдоров, шкура. Больше некому. Ладно, ты давай иди и не бойся этих куриц. Если снова наезжать будут, скажешь, успокою.

– Спасибо. Правда, спасибо, что поверил и… И вообще.