Мой кровный враг

Я заколебалась – найти его и извиниться, привести в дом, или дать побыть наедине с собой?

Так ничего толком и не решив, я толкнула дверь и остолбенела. Рядом с колодцем, спиной ко мне, стоял совершенно обнаженный Ричард. Надо было зажмуриться и тихо прикрыть дверь, но я, застыв точно статуя, не могла оторвать от него глаз, кажется, даже моргать забыла. В лунном свете его кожа выглядела серебряной, и невозможно было не смотреть, как под этим серебром переливаются мышцы, невозможно было отвести взгляда от широких плеч, узкой талии, крепких бедер.

Ричард опрокинул на себя ведро с водой. Плеск привел меня в чувство. Я юркнула в дом. Прислонилась к стене – почему-то подгибались колени.

И только тут до меня по-настоящему дошло, что лежанка в доме одна.

Снова заколотилось сердце и загорелись щеки. Да что со мной? Постель – это просто постель. В ней спят. Спят, а не… точнее, не только…

Я выругалась – не помогло.

Я нервно хихикнула – кажется, бессонная ночь мне обеспечена. Вот ведь угораздило!

Дверь распахнулась, впуская Ричарда. Мокрые волосы прилипли к шее, капли воды, впитываясь в рубаху, приклеивали ткань к коже, очерчивая тело. Да что ж это такое!

– Пахнет вкусно. – Он бросил на пол охапку лапника и обернулся ко мне.

– Всего лишь рис с солониной. И чай с медом, как ты любишь. – О чудо, голос послушался, мне казалось, и слова выдавить не смогу.

– Ты помнишь? – он улыбнулся, и я, сама не понимая почему, расплылась ответной улыбкой.

– Помню.

Я заставила себя отвести взгляд. В глаза бросился лапник на полу.

– А это зачем?

– Мне. Спать.

Да, так будет правильно. Чем дальше мы окажемся друг от друга, тем лучше. А к утру наваждение пройдет.

Но вместо того, чтобы кивнуть и позвать его за стол, я возмутилась:

– Не будешь же ты спать на полу!

– Я две недели спал на камнях, – широко улыбнулся Ричард.

И снова надо было соглашаться и менять тему, и снова я, непонятно зачем, заупрямилась:"

"– На этой кровати хватит места двоим.

С его лица сползла улыбка. Ричард шагнул ко мне, пристально глядя в глаза.

– Я не герой баллады, Роза, – хрипло произнес он.

– То есть? – выдохнула я, облизнув внезапно пересохшие губы.