Мой кровный враг

А если обнаружил лишь его мать и решил, что ребенок тоже мертв? В том кошмаре, что творился вокруг, немудрено было ошибиться.

Кто тот мальчик, которого мы подобрали? Кайл Мортейн или просто сын кого-то из живших в замке магов, а имя – лишь совпадение? Как хорошо, что я могу думать об этом, а не о том, что творилось здесь два года назад по воле моего отца.

Зачем он начал все это? Чего хотел добиться? Не об этом ли были страницы, вырванные из дневников?

– Комната моих родителей, – не унимался Рэндольф. – Впрочем, их тоже застали не в своих покоях, иначе они бы успели спасти Бланш.

Отец был в кабинете, мать – на кухне, давала последние наставления на завтра. Из-за гостей, – он горько усмехнулся, – и сборов, распорядок сбился. Обычно в это время все уже спали.

Рэндольф помолчал.

– Они не спасли мою жену и сына, но спасли брата.

И, кажется, ты не можешь ему это простить.

– Они помогли Ричарду пробиться к потайному ходу, а сами остались. Ричард сказал, что отец к тому времени уже не держался на ногах, а мать заявила, что его не бросит.

«Жили долго и счастливо и умерли в один день» – так, кажется, говорят? – Его голос сорвался, и снова заговорил Рэндольф не сразу. – Только на самом деле мне кажется, что мать осталась, чтобы дать время уйти Ричарду.

И это ты тоже не можешь простить своему брату. Хотя тот виноват лишь в том, что сделал жертву матери не напрасной.

Как же Рэндольф живет теперь в своем замке? Среди теней и воспоминаний? В замке, где каждый ярд пола был полит кровью его родных? Ричард, похоже, так и не смог сюда вернуться – не просто же так он сказал, что теперь это дом брата.

Как же лорд Рэндольф Мортейн приведет сюда новую жену – ведь род должен продолжаться – и будет растить детей?

Мне не в чем себя винить, меня тогда даже в стране не было – но почему я сейчас чувствую себя виноватой? Почему мне так больно дышать, словно легкие сжались, не пропуская воздух?"

"– Знаешь, что сказал лорд Беорн Ричарду перед поединком? «Последнее, что увидел твой отец перед смертью – как твою мать разложили четверо».

Я не выдержала —зажмурилась, стиснув кулаки. Нет, это неправда, это не может быть правдой! Отец бы никогда…

Отец сотворил такое, что я раньше не могла представить. И неважно, что им двигало. Может быть, и правильно, что королева лишила меня титула, имени? Может, лучше быть никем, чем дочерью человека, способного вырезать всю семью друга? Но тогда я отрекусь и от мамы, и от братьев.