Мой кровный враг

– Может, совпадение, – без особого воодушевления согласилась Ева, читая письмо. Присвистнула. – Этот лорд что, богаче короны?

– Насколько я помню, совсем небольшое имение рядом с горами, – сказала я. – Пастбища. И все.

Почему он послал за магистром, понятно. Владения лорда Бенли – наш зависимый удел … точнее, теперь уже ордена, а обязательства служить и защищать двусторонни. Любой лорд пошлет отряд по приказу владетеля, но если что-то угрожает ему, он может попросить помощи и будет вправе уйти под руку другому владетелю, если получит отказ.

– А сколько за нее просят? – снова не удержалась я от любопытства.

Ева назвала сумму – и пришла моя очередь удивляться. Годовой доход Локка в хорошие времена, о чем я и сказала.

– Жадные глупцы? – задумчиво произнес Акиль.

– Ерунда, – фыркнул Алан. – Специально заломили столько, чтобы он не смог заплатить. Похоже, я был неправ, а Ева права – специально бьют по тем, кто пока верен ордену.

Лорд Грей упоминал друзей моего отца, готовых помочь.

Но ударить не по самому лорду, а убить наследника? Украсть дочь, поставив заведомо невыполнимые условия?

Ева выругалась, опуская бумагу на стол.

– Акиль, ты обратил внимание: они обещают вернуть девушку живой, но не невредимой.

Нет, Алан был прав – просто совпадение. Тем более сэр Грэй подтвердил, что управлять чумными невозможно: старые легенды – всего лишь легенды.

Акиль кивнул.

– Повезет, если ее не искалечат.

Почему они во всем видят зло? Кошмары, которые мне бы даже в голову не пришли? Или правы те, кто говорит, будто мы судим о том, на что способны другие, по себе? Тогда и вовсе жутко находиться рядом с такими…

Ева сунула письмо Алану, тот, быстро пробежав глазами, передал его мне. Несчастный отец умолял о помощи, пересказывая условия похитителей. У него три дня на то, чтобы собрать выкуп. Потом он должен явиться один в Берхэм, деревню на краю его владений, и двинуться по дороге вглубь леса.

Нет, замыслившие подобное не могут быть сторонники моего отца. Это просто… твари, хуже чумных. Тех ведет голод, ненасытный голод, который нельзя утолить до конца. Этих – столь же ненасытная жажда власти. Такие люди – если можно назвать их людьми – прекрасно понимают, что делают.