Наш секрет

По-другому не получается, потому что все до единого родственники Северова — замечательные люди. Родители, многочисленные дяди, тети, братья и сестры. Гостей больше тридцати человек! С именами у меня и правда беда: лишь успеваю запомнить, что мать Ивана зовут Ириной, а отца — Степаном. Они настаивают на общении без официоза. Ни отчеств, ни выканий. Будто мы старые добрые друзья. Никто не лезет ко мне с дурацкими вопросами, никто не жаждет покопаться в грязном белье. Не приходится ни врать, ни притворяться, ни импровизировать.

Просторная гостиная заполнена людьми. У окна стоит большой накрытый стол с разнообразными блюдами на любой вкус, но за ним никто не сидит. Все тусуются у фуршетного стола с закусками и алкоголем. Пьют, общаются, шутят.

Два бокала шампанского, которые Иван почти насильно в меня вливает, тоже делают свое дело. Я не напиваюсь, нет. Просто расслабляюсь и ловлю позитивную волну. Голова слегка кружится, тело легкое и гибкое. Хочется танцевать, смеяться и веселиться, как это делают остальные.

— У тебя молодые родители, — произношу я, когда мы с Иваном остаемся вдвоем.

— Ага. Я залетный ребенок, — хмыкает Северов. — Мать выпускалась из школы уже с животом. Отец — ее одноклассник.

— Ого. Как интересно!

— Очень, — усмехается он. — Родители воспитывались в строгих, деспотичных семьях, но все равно умудрились натворить глупостей. К нам с Павлом они решили применить другую модель воспитания.

— Какую? Если не секрет.

— Естественную. Ребенок имеет право на свободу, — поясняет Иван.

— О, теперь понятно, почему ты такой, — слегка улыбаюсь я.

К нам тут же подходит высокая длинноногая шатенка. Кажется, родная тетка Ивана. Она приглашает меня продегустировать новые закусочные профитроли с семгой и сыром.

— Ванюш, я украду Сашу? Не возражаешь?

Заметив, как Иван, скрипя зубами, кивает, я приближаюсь к нему и, встав на носочки, шепчу на ухо:

— Ванюш, я ненадолго.

Он незаметно для присутствующих опускает тяжелую ладонь на мою задницу и шлепает, заставив подпрыгнуть от неожиданности. Прекрасно помню, что Иван не терпит, когда коверкают его имя, но удержаться и не подшутить над ним, будучи навеселе, — это выше моих сил. Не сегодня. Когда я впервые за долгое время по-настоящему свободна от жестких рамок и ограничений.

Вспоминаю, что когда-то мечтала о независимости. Сорваться, переехать.