Наш секрет

Шутки шутками, но встречаться мы начали. Была симпатия, страсть. Много ли восемнадцатилетним студентам надо было? Затем Алина сообщила о беременности. У всех шок, паника. Я всегда предохранялся, понятия не имел, каким образом случился залёт, но смирился с ситуацией и максимально принял.

— Она могла… быть не от тебя беременной? — осторожно задаю вопрос.

— А фиг сейчас поймешь, — разводит руками Иван. — Думаю, что отцом вполне быть мог и не я. Рядом с Алиной много друзей ошивалось, но тогда мы назначили дату свадьбы.

Когда узнал, что моя беременная невеста прочно сидела на алкоголе и наркоте, то да, настоял на аборте. Вот такой я мудак.

Затаив дыхание, слушаю. Аборт в жизни нашей общины неприемлем в принципе. Это огромный грех, который ничем и никогда не отмыть.

— Ты не мудак, — чётко выговариваю каждое слово. — Тема абортов очень спорная. В позапрошлом году одна моя хорошая знакомая по имени Зоя родила ребёнка, которому ещё в утробе прогнозировали час-максимум два жизни после появления на свет. Патологии ужасающие.

Позже Зоя плакала у меня на плече и рассказывала, насколько больно ей было смотреть как мучался несчастный новорожденный малыш перед тем, как его не стало. У меня сердце кровью обливалось.

Иван кивает, сжимает челюсти. Проходит долгая минута молчания, прежде чем он опять начинает говорить:

— Врачи настаивали на прерывании. Не только я. И ещё добрая половина нашей родни. После выписки Алина сорвалась, уехала в клуб, закинулась таблетками и вены порезала. Родители приняли решение увезти её в Штаты.

Всё. Точка, финал. Такая вот некрасивая история получилась. По словам Алины я испортил ей жизнь, но она почему-то до сих пор не может меня отпустить.

— Я заметила. Ей нужна помощь.

— Тоже самое я сказал её родителям. Разберутся.

В дверь звонят, Иван резко встает с места и направляется в прихожую. Я остаюсь сидеть одна. Так холодно и неуютно становится. Сейчас я понимаю, что разговор свернул в другое русло, но кто сказал, что откровенные темы — это всегда легко? Я ведь и сама без особого удовольствия вскрывала перед Северовым старые едва зажившие раны.

Оказывается, у него тоже были свои рубцы. Не думаю, что решение прервать беременность далось всем и каждому легко.

Курьер приносит еду, мы с Иваном сообща накрываем на стол и садимся ужинать. Стейки, запеченные овощи и салаты. От алкоголя я намеренно отказываюсь, чтобы ясно мыслить и чувствовать. Тянусь к стакану с яблочным соком, посылаю Северову многозначительный взгляд.