Наш секрет

Но я не могу его нормально воспринимать после рассказанной ранее истории, когда он бросил маленькую Сашку посреди площади.

— Спасибо, спасибо, Олег Борисович! Рад вас видеть, — произносит Варламов, пожимая руку мужчине. — Разрешите представить: мой университетский друг — Иван Северов.

Олег Борисович медлит, поджимает губы в тонкую линию. Руку для приветствия не подаёт, и я понимаю, что в его лице теряю важного союзника. Поведение пренебрежительное, пропитанное неприязнью. С чего бы? Впрочем, долго убиваться не получается.

Всё равно вашу дочь себе заберу.

К нам тут же подходит Ирина и просит садиться за стол. Неловкий момент знакомства достаточно легко и быстро сглаживается.

Я занимаю место примерно напротив Сашки. Беспрепятственно её разглядываю, почти не прикасаясь к еде. Она немного изменилась, похудела. Скованнее стала. Где та танцующая девушка, которая сводила с ума всех мужчин в радиусе километра, заставляя меня до одури ревновать?

Михаил Романович первым встает с места, чтобы сказать пожелание сыну.

Вначале всё идёт хорошо, я даже вслушиваюсь в текст и поднимаю стакан с соком. После чего целитель начинает читать занудную молитву, и некоторые присутствующие встают и подхватывают. Меня пробирает озноб. Неприятный такой, мерзкий.

Перевожу взгляд на Златовласку. Она сидит на стуле и пялится в тарелку, покрытая ярким заметным румянцем. Что-то тихо шепчет себе под нос. Сначала я думаю, что она читает молитву вместе с остальными, но потом угадываю короткую фразу: «

Не смотри! Не смотри!»"

"— обращенную ко мне.

Ей стыдно. Чёрт, Сашке стыдно, что я пролез в другую часть её жизни, которую она так старательно скрывала.

Когда всё заканчивается, Златовласка шумно втягивает носом воздух, комкая в руке салфетку.

Дальше ничего необычного не происходит. Всё, как и везде. Разговоры, музыка, еда. Не скажешь даже, что компания подобралась своеобразная. Мне как убеждённому атеисту — вообще не понять кому они поклоняются и что несут в массы.

Чуть позже Давид, пользуясь тем, что часть гостей встает потанцевать, тянет меня за собой на веранду.

Перекурить хочет, но, чтобы без подозрений. Детский сад, штаны на лямках.

— Слушай, тебе может жвачку дать? Чтобы не спалили? — спрашиваю с иронией.

— Не спалят. Скажу, что это ты на меня дымил.

Мы громко ржём. Ничего больше не обсуждаем, хотя так и тянет спросить. Нужно держать себя в руках, терпеть. Я обязательно перехвачу Сашку и вытрясу из неё всё до единой капли.