Мой худший друг

Азарин легким жестом тянет мою ладонь под парту, а потом переплетает наши пальцы. Губы покалывает, а внутри разрастается какая-то невероятная сила. Она неподвластна разуму. Я чувствую, как наполняюсь ей до краев. Переполняет.

Бедное сердце вот-вот выпрыгнет из грудной клетки. Оно так громко стучит. Удар за ударом. Мурашки собираются тонкой нитью. Рассыпаются по позвоночнику, доползая до шеи. Ежусь, но потом меня резко отпускает.

Дыхание выравнивается, и глаза больше не печет от подкатывающих слез.

Тим продолжает сжимать мою ладонь под партой.

После звонка Тимофей не уходит с Королевым. Остается и ждет меня. Это не ускользает от любопытствующих глаз одноклассников. Катька молча следует за Данисом, который что-то ей нашептывает. Провожаю ее взглядом и крепко прижимаю к груди планшет.

– Идем?

Голос Тима кажется таким громким, хоть в реальности не повысился ни на йоту.

– Да, – бормочу растерянно и, ускорившись, почти бегу в следующий класс.

Физик весь урок посвящает лекции."

"Я его слушаю вполуха. Несколько раз ловлю себя на том, что посматриваю на Тима. Он довольно заинтересованно смотрит на доску, на которой меняются слайды.

Пальцы до сих пор покалывает от его прикосновений.

Какой-то дурной сон.

На большой перемене выскальзываю из класса самой первой, потому что звонит мама.

Оказывается, математичка уже успела ее осведомить о моей сегодняшней неудаче, причем все еще так приукрасила.

Но мама звонит не для того, чтобы поругать. Она встревожена, все ли со мной нормально. Честно говоря, не припомню, чтобы меня вообще когда-либо ругали за оценки.

– Все хорошо. Просто не выспалась. Бессонница какая-то, до утра проворочалась. А у доски будто память стерли, – бормочу с надрывом.

– Ты плачешь там, что ли? Не думай даже. Из-за тройки. Все исправишь. Ляг лучше поспи после уроков. Может, тебе к врачу сходить, проконсультироваться? Витамины попить? Или воздухом почаще дышать? Зимой так мало солнца, да и на улице мы реже бываем.

– Нормально. Не надо к врачу, – снова всхлипываю.

Мама вздыхает, пытается меня взбодрить, что-то рассказывает, но я ее не слушаю ровно до момента, пока слух не цепляется за имя Тима.

– Что?

– Алёна говорит, что эта преподавательница тоже постоянно придирается к Тимоше, – повторяет мама. – Так что не расстраивайся сильно.

– Я и не расстраиваюсь.