Мой худший друг

Кать, блин, – снимаю джинсы и просовываю руку в колготину, – просто давай раз и навсегда закроем эту тему.

– Договорились. Я могила, – она так по-доброму улыбается, обхватывая мои плечи ладошками, что я просто не могу больше на нее не то что злиться, улыбка на лице сама собой прорисовывается.

Все же Токман – чудесный человек. Мне бы ее позитив и вот эту легкость…

– Ты сейчас на допы?

– Ага. Музыкальная литература.

– Серьезно? – она хрюкает от смеха. – Прости, но промолчать я не смогу. Мой братец тоже идет, получается? Он же там на второй минуте уснет.

– Нет, он попросил сказать, что приболел.

– Халявит, короче. Кстати, пошли вечером на коньках кататься?

– Давай, – завязываю галстук-бант и, подтянув гольфы, забираю со стола нотную тетрадь.

– Тогда я тебя жду.

– У тебя сегодня нет занятий?

Катька заваливается на кровать, закидывая ногу на ногу, и морщит нос."

"– Есть, но мне лень. В принципе, я подумала и решила, что и так прекрасно говорю по-французски. В бутиках меня понимают.

– Ясно, – поправляю волосы и, накинув пальто, уверенно шагаю во второй корпус.

Уже на подходе к кабинету понимаю, что оставила телефон в джинсах. Ладно, возвращаться за ним уже нет времени.

Занимаю свое место. Снова зачем-то трогаю волосы, хотя лежат они и так идеально.

Алия Германовна заходит в класс через минуту после меня. Она в строгом черном костюме и с, как всегда, идеально прямой спиной.

– Арина, почему ты одна?

Отсутствие Тима, который сюда отродясь не ходил, она все же замечает. Видимо, весь педсостав уже оповестили о милом «тандеме».

– Он чем-то отравился, – выпаливаю первое, что приходит в голову.

– Ясно, – делает пометку в своем блокноте.

Бросаю взгляд на окно и на какое-то время выпадаю из реальности. Мне никак не дают покоя его слова. И ведь ничего сверхъестественного он не сказал. Если бы на моем месте оказалась Катя, то гордо бы заявила, что каждая буковка из сказанного – правда.

Я же красивая? Красивая…

Поворачиваю голову к доске, и на первых порах даже приходится напрячь слух, чтобы сообразить, о чем вообще говорит преподаватель.

– Бах написал более ста пятидесяти хоральных прелюдий, большинство из которых заключено в четырех сборниках. Особое место среди них занимает «Органная книжечка»…

Ста пятидесяти… Записываю в тетрадь, а потом зачем-то делаю пометку на полях в виде сердечка.