Мой худший друг

Свет в комнате внезапно загорается. Морщусь от яркой вспышки лампы и поворачиваю голову ко входу. В дверях стоит Королев.

Он настороженно осматривает комнату, наконец добираясь глазами до меня.

– Ты же ее не убил? – спрашивает вполголоса.

– Завтра и увидишь, – улыбаюсь и, закинув руки за голову, закрываю глаза.

Долго не могу уснуть. Ворочаюсь. Бешусь от Дюшиного храпа и пару раз за ночь запускаю в него подушкой.

Но, даже когда в комнате повисает тишина, сон все равно не идет. Меня штормит. В голове рождаются все новые «теории заговора».

Вопрос, что делать дальше, все еще лежит на поверхности.

Никогда бы не подумал, что буду так близко и так часто находиться с Громовой в одном пространстве. Эти тупые семейные праздники, на которых она присутствовала, всегда выводили меня из себя, потому что на все свои слова в отношении нее я никогда не получал нужной реакции, зато, когда троллил или задирал ее, просто купался в Аришином внимании.

Сейчас меня немного грызет совесть за все прошлые выходки…

Например, когда в десять лет я запер ее на чердаке.

Мы были у Громовых, родоки куда-то свалили. Повариха, которая у них готовила, сделала свою работу и тоже ушла. Мы с Ариной остались вдвоем. Поругались, из-за чего, не помню. Помню только, что проследил за ней и потом запер на чердаке, куда она зашла, а минут через пятнадцать отец прислал за мной охранника, чтобы тот отвез меня в отель.

Он-то отвез, но Громову я отпереть не успел, а сказать отцу, что натворил, тупо зассал.

Он бы устроил очередную головомойку за мои выходки. Арина, конечно, потом нажаловалась, и мне все равно влетело, но это уже другой эпизод…

Переворачиваюсь на спину, наблюдая в окно, как на улице начинает светлеть.

Ровно через час у Андрюхи звонит будильник. Коридоры медленно оживают. Из-за двери начинают доноситься голоса.

Нехотя поднимаюсь с кровати, принимаю душ. Рассматриваю свою физиономию в зеркале. Как такового синяка вроде нет. По крайней мере, это не выглядит так, словно меня кто-то отметелил.

На выходе из комнаты затягиваю на шее этот ненавистный галстук, но, когда дохожу до первого этажа, он уже болтается в расслабленном состоянии, я даже поправляю его неосознанно, переводя из удавки в непонятно болтающееся нечто.

Первой стоит лабораторная по химии.

Жму Кайсарову руку и падаю за парту. Этот гад вчера специально меня дразнил, инженер человеческих душ, блин.

Арина появляется в классе одной из последних.