Мой худший друг

Наблюдаю за ней перманентно, пока она набирает воды и ставит букет в вазу, перед этим вытаскивая цветы из обертки.

– Ну, – делаю шаг, зарываясь пальцами в волосы, – я, наверное, был не прав, – поджимаю губы. – Не подумал, что тебе может быть неприятно. Ты слилась. Хотя мы вроде как договаривались…

– У меня уважительная причина. Я не с подружками в клуб пошла, – снова подковыривает, гадина.

– Ну да…

В-о-о-от, уже и на попятную иду. И плевать, что минуту назад ее претензии меня выбешивали. Ладно, не совсем на попятную.

– Но нормально ничего не объяснила.

– Я сказала, что буду учить.

– Ты всегда что-то учишь. И если между мной, – тычу себе в грудь пальцем, – и твоими книжками стоит выбор, ты выбираешь их.

– Серьезно? Мы всю неделю виделись, и в пятницу… – делает паузу. – Мы пошли в кино в пятницу. Ты хотел увидеться, и мы поехали гулять. Вместо того чтобы делать задания, я поехала с тобой. А потом пыталась все решить за двадцать минут до отправки теста куратору! Задание, на которое как минимум два часа отводят! – Громова переходит на крик.

Если продолжит в том же духе, ее отец снова тут где-нибудь нарисуется.

Прячу руки в карманы, потому что они по инерции в кулаки сжимаются. Я снова злюсь. Вот что за девка?!

– Я уже понял, что во всем виноват. Можешь так не орать. Но могла бы и вчера мне все это рассказать!

Я жду тираду на тему – ты офигел, но даже тут просчитываюсь.

– Это бы что-то вчера для тебя поменяло? Например, ты бы остался дома? – Аринкина бровь ползет вверх.

Хороший вопрос. В точку. Потому что я не знаю и не помню, когда за последние два года проводил субботний вечер дома. Поэтому малодушничаю и озвучиваю «правильный» ответ:

– Остался бы.

Ловлю ее взгляд. Громова ставит вазу на подоконник и задергивает штору одним резким движением.

– Ну-ну.

– Не веришь?

– Не очень, – цокает языком и, обойдя меня стороной, усаживается на кровать.

Воспринимаю это как приглашение и сажусь с ней рядом. Расстояние сантиметров десять. Если сейчас ее коснусь, точно разорется. Или, даже хуже, холодно проигнорирует. Поэтому откидываюсь назад и подпираю спиной стенку.

Молчим.

Оба, как полные придурки, сидим и молчим.

Арина издает глубокий вздох и, упершись ладонями в кровать, отталкивает себя к стене, почти сразу притягивая колени к груди.

– Так и будем молчать?

Не выдерживаю.