Мой эльф из легенд. Спасти любовью

Эту проблему Эль решил быстро — просто отодвинул ткань, мешающую ему меня целовать.

Под шортами я была без белья.

— Нет!

С кровати я вскочила как ужаленная и едва не упала, запутавшись в одеяле.

— Не надо. Ты этого не хочешь. Давай лучше поговорим. — Я лихорадочно одернула на себе пижаму. — Слышала, что база повстанцев, которую тебя отправили зачищать, оказалась пуста. На ней почти не было людей. Странно, не находишь?

«Интересно, он многое успел увидеть, когда так бесцеремонно оттянул край моих шорт?»

— Как будто их…

— Пытаешься сменить тему, куратор? — Тон Агента стал заигрывающим.

Он назвал меня по имени. Во второй раз с момента нашего знакомства. Не сказал — мурлыкнул, эротично растягивая гласные.

— Не надо ходить к другим мужчинам за удовольствием. — Его глаза блестели, длинные светлые волосы растрепались, под кожей обозначился рельеф напряженных мышц.

— Прекрати, ты даже не возбужден, — сказала я и осеклась, потому что под бельем Агента топорщился внушительный бугор.

Тело Эль-Охтарона наконец оправилось от химии, которой его пичкали, и заявило о своих потребностях.

У него встал.

Заметив это, я больше не могла думать ни о чем другом. Не могла отвести взгляда от очевидной выпуклости у эльфа в районе паха. Таращилась, даже понимая, насколько это с моей стороны некорректно.

Возбужден.

Агент был возбужден и смотрел на меня с кровати, не замечая своего состояния. Тело эльфа оставалось глухо к желаниям так долго, что он успел забыть, каково это — хотеть женщину. Соблазняя меня, он и не думал, что может сам отреагировать на мою близость. Похоже, и мысли такой не допускал. Не ждал от своего отравленного организма никакого отклика.

За много лет Эль-Охтарон привык быть объектом чужой страсти, но ответного влечения не испытывал.

«Он хочет меня. На самом деле хочет. Он возбудился при мысли, что станет ласкать меня языком».

Я прикрыла глаза, пережидая приступ странного, немного постыдного восторга.

— Куратор?

Мое настроение изменилось, и Агент не понимал почему. Эта внезапная перемена тревожила его, как и всё, что он не мог себе объяснить.